Фантастика 2026-158 - Максим Арх

на ней лежал облитый скипидаром холст с неоконченной картиной.Молва приписала убийство ему, мотивом убийства назвали, что натурщица грозила рассказать, что он растлил маленькую девочку чей портрет писал. Его объяснения, что женщину убил его скончавшийся слуга, которого она заразила сифилисом, сплетниками во внимание принято не было. Всем хотелось не банальной бытовой уголовщины мало кому интересных людей, а ярких эмоций трагедии, скандала и наказания известного злодея. Ему пришлось бежать из Италии, но перед бегством он позаботился о судьбе маленькой девочки, чье имя было запятнано грязной сплетней и связано с ним. Он оставил деньги на ее воспитание и девочку поселили в католический пансион. Слух об убийстве и разврате с ребенком шел за ним в Париж, из Парижа в Санкт-Петербург. Заказов не было, его травили и только граф Шереметьев[59] дал ему угол для жизни в своем дворце и мастерскую для работы.

- Ваш портрет готов, - отложив кисти и окончив работу сухо сказал Кипренский и жестом предложил Пушкину посмотреть.

Тот подошел и стал смотреть на своё изображение на холсте. Он узнавал и не узнавал себя. Поэт на портрете был молод, но неуловимой игрой теней показана зрелось много испытавшего человека, его лицо было спокойно, он смотрел вдаль и как прозревал свою грядущую судьбу, оттого и был чуточку печален взгляд его голубых глаз. Пушкин на портрете смотрел вдаль своей истории и истории своей страны и еще не знал, что именно таким его будут видеть те кто читал и читает его стихи и прозу.

- Орест Адамович! –с сильным внутренним чувством сказал Александр Сергеевич Пушкин, обращаясь к художнику, - На все подлые слухи о вас я могу сказать только одно: «Он не мог этого сделать, это клевета!»

Поэт протянул художнику руку, тот ее пожал. В девятнадцатом веке они больше не увидятся.

В ноябре 1836 года Пушкин узнает о смерти Кипренского в Италии. В это время все, кому был ненавистен свет его таланта уже травили и мазали клеветой поэта в салонах Санкт – Петербурга. Получив известие о смерти художника, поэт припомнит и их давний разговор о судьбе и жребии, который ему выпал, но уже ничего нельзя было изменить, судьба поэта неумолимо вела его на поле чести.

Орест Адамович Кипренский! Вы написали замечательную разноликую галерею портретов людей девятнадцатого века. Вы по-настоящему талантливый художник, вы не встали вровень с титанами Возрождения, но вы и не могли с ними рядом встать, ведь вы жили в девятнадцатом веке. И когда в России вспоминают Александра Сергеевича Пушкина, то его видят таким каким вы его написали в 1827 году в мастерской дворца графа Шереметьева. И при всем уважении к Пушкину, но лучше всех в память о вас сказал художник Александр Иванов[60]: «Он первый вынес имя русское в известность в Европе, а русские его во всю жизнь считали за сумасшедшего, старались искать в его поступках только одну безнравственность, прибавляя к ней кому что хотелось».

- Зайдем? – предложил жене Пушкин, кивнув на дверь книжного магазина.

В помещении было чисто, при входе по стародавнему прозвенел небольшой медный колокольчик. В затемненном помещении они сначала были одни, но затем к посетителям выйдя из подсобки поспешил немолодой мужчина, одетый в потертый костюм. Он включил свет, в помещении ярко вспыхнули лампы. Наташа сразу отметила, что ношенный костюм у мужчины чист, хорошо выглажен, воротничок белой рубашки свеж, однотонный темный галстук аккуратно подвязан, а сам он недавно подстрижен и отлично выбрит.

- Что вас интересует? – вежливо поинтересовался продавец.

Пушкин чуть замялся, его интересовала какие его произведения покупают посетители, но открыто об этом спросить стеснялся.

- Да последние новинки, - как-то неопределенно сказала Наташа.

- Вам, что – то подсказать, или сами посмотрите?

- Сами, - буркнул Пушкин и пошел к книжным стеллажам где размещалась классика.

К его радости книги с произведениями Пушкина в твердом переплете были отпечатаны на отличной бумаге и с великолепными иллюстрациями.

- Часто покупают? – стараясь скрыть волнение, небрежным тоном спросил Александр Сергеевич, показав на свои книги.

Пожилой продавец поморщился, он узнал этого посетителя и не хотел обижать его,

- Посмотрите год издания и тираж, - порекомендовал он.

От стеллажей с дамскими романами к мужу подошла Наталья Николаевна, взяла книгу его произведений, посмотрела тираж и год издания, быстро произвела расчет, выходило, что покупают не часто.

- За эти годы со дня первого издания поэтического творения господина Пушкина в семейных библиотеках накопилось достаточно произведений Александра Сергеевича, поэтому спрос на вновь изданные книги не велик, - утешающе сказал продавец и договорил, - но сказки с хорошими иллюстрациями молодые мамы постоянно покупают своим детям, так же как им покупали их мамы и эта традиция жива. Так что не беспокойтесь Александр Сергеевич, мамы читают ваши стихи своим детям и те еще не умея читать сами, уже знакомятся с вами,

- Почему вы решили, что я Пушкин? - чуть напрягся Александр Сергеевич,

- Я с окончания института, до пенсии работал в школе учителем русского языка и литературы, - приятным голосом ответил мужчина и с легкой укоризной добавил, - уж мне ли Вас не узнать,

Вежливо со светским поклоном представился:

- Смирдин Алек­сандр Фи­лип­по­вич,[61]

Посетители представились в свою очередь.

- Вы Наталья Николаевна, все так же хороши, время над вами не властно, - улыбнувшись сказал женщине комплемент, Смирдин,

- А мы были знакомы? – чуть удивилась Наташа.

- Были-с, -коротко ответил Смирдин и попросил:

- Вы только послушайте,

открыл он взятую с прилавка книгу и прочитал:

«Кстати упомяну, что я слышала еще в 40-м году от книгопродавца Смирдина о Пушкине. Панаеву понадобилась какая-то старая книга, и мы зашли в магазин Смирдина. Хозяин пил чай в комнате за магазином, пригласил нас туда и, пока приказчики отыскивали книгу, угощал чаем; разговор зашел о жене Пушкина, которую мы только что встретили при входе в магазин.

- Характерная-с, должно быть, дама-с, — сказал Смирдин. — Мне раз случилось говорить с ней. Я пришел к Александру Сергеевичу за рукописью и принес деньги-с; он поставил мне условием, чтобы я всегда платил золотом, потому что их супруга, кроме золота, не желала брать денег в руки. Вот-с Александр Сергеевич мне и говорит, когда я вошел-с в кабинет: «Рукопись у меня взяла жена, идите к ней, она хочет сама вас видеть», и повел меня; постучались в дверь;