Обратный отсчет - Токацин

class="p1">Гедимин поднял ворох чего-то мягкого, не тяжёлого, но объёмного. Наружу выпали сапоги, обшитые мехом. «На кого это предполагается…» — удивился было он, глядя на Джагульскую обувь, но тут же вспомнил высокие, поднятые над землёй пятки мутировавших филков и их пальцы, укороченные и прижатые друг к другу. «М-да. Теперь им такие сапоги в самый раз. Даже перешивать не придётся. Интересно, чей это мех, и как он переносит дезактивацию?»

— Ничего тяжёлого, — сказал он Вепуату. — Даже до тонны не дотягивает. Проблема в другом. Куда класть копья?

— Прикрепим к броне, — отозвался Вепуат. Он уже отвязал Тикса и теперь тащил пятнадцатиметровый «дирижабль» к холмику. Существо легло почти на землю, и это тревожило его — внутренние полости раздулись, хвост нервно подрагивал.

— У-уэ-эй! Кьюссы! — взвыл кто-то, и кочевники отозвались лающим хохотом. — Сильные заключили тут мир! А вы что забыли⁈

Гедимин обернулся. Кьюссы всё-таки перелетели через живой барьер, и их «эскадрилья» теперь висела в считанных метрах от сарматов. Кто-то в шапке из клыков высунулся из-под панциря — но недалеко, на пяток сантиметров.

— Ур-Зиджалор! Ур-Дзуул! — укоризненно вскрикнул он. — Разве не мы привели помощь? Разве мы не боролись за жизни всех племён?

Вожак Ур-Дзуулов смотрел на «эскадрилью» сквозь растопыренные когти, и Гедимин видел, как щитки брони его сааг-туулов слегка приподнимаются, а под ними что-то движется.

— Ур-Дзуул помнят, — глухо прорычал кочевник. — Кто подвёл все племена под месть Ук-кута? Кто лгал, что Пламя — просто вещь? Что любой возьмёт его в руки и станет богом? Вы, племя Пламени, — хотите послушать их слова?

Кьюсс присел, исчезая под приподнятой «крышкой люка». «Эскадрилья» пошла на взлёт. Гедимин поморщился.

— Хорошо, что ты помнишь, Ур-Дзуул, — мрачно сказал Вепуат. — И когда тебе ещё что-нибудь скажут, сначала подумаешь. Думать — оно вообще полезно.

Он завернул ворох мягких сапог и рукавиц в одеяло и спустил в «отсек» туун-шу. Внутри, в пузыре защитного поля, ещё оставалось немало места — Вепуат очень ловко утрамбовывал шкуры и тряпки.

— Уэ-эй! — взвыл кто-то с другой стороны. Гедимин повернулся на звук и снова увидел Кьюссов. Их «эскадрилья» обогнула скопление сааг-туулов и снизилась по другую сторону холма. Один из верхних «люков» был приоткрыт.

— Уэй! Кьюссы! — Хадзаг помахал «эскадрилье» костяной тростью. — Здесь — место мира! Летите в Джеру, в логово горькой воды!

Вокруг завыли. Кьюсс укоризненно фыркнул.

— Место мира, могучий Ур-Зиджалор, — донеслось из-под брони. — И мы ничего так не желали, как этого мира. Мы рады, что всем вам хватило мудрости…

Вой и лающий хохот заглушил его последние слова. Вепуат, поморщившись, высоко поднял руку.

— Э-эй! Воины и вожди! Пусть он скажет, чего хочет.

— Дать Кьюссу говорить? Лучше дать карлику выстрелить! — Хадзаг недовольно рявкнул, но опустил посох на броню. Кьюсс осторожно выглянул из «люка» и старательно ухмыльнулся, пряча клыки.

— Джагулы свирепы и меряют всех по себе. Мы рады, что обошлось без лишней крови. Я, Акхайен из Джеры, лишь хотел восхититься вашим умом и отвагой. Прийти сюда, в Урдзутту, когда тут сошлись все племена, когда Ук-кут открывает ворота…

Вепуат едва заметно поморщился.

— Ага. Спасибо, Акхайен. Уводи эскадрилью в Джеру. Обратную дорогу мы найдём.

…Щупальца-кнуты хранили в чехлах; при их виде Гедимину вспомнился сырой беспримесный сеш, но тут эластомеры если и содержались, то в следовых количествах. Присоски легко соскальзывали с гладкого чехла; Вепуат для проверки сдавил один из них, потом встряхнул — кнут выпал, даже не пришлось выдёргивать.

— Какие-то потроха, — задумчиво сказал он, рассматривая чехол. — Смотри, даже бокового шва нет. Животное, похоже, было не из мелких.

Гедимин пожал плечами.

— У местных всё идёт в дело. Шкуры, потроха, кости.

«Без нормального синтеза полимеров ещё не так растопыришься,» — закончил он про себя. Вепуат хмыкнул.

— Одежда для филков, считай, есть. Проблема только со Старшими. Материал нам выдали, но ведь кому-то её ещё шить…

Гедимин покосился на скафандр и поморщился. «Дострою станцию — и уеду. А остальные пусть хоть перья отращивают.»

… — Может, наконечники снять?

Вепуат качнул головой. Он отошёл от туун-шу, увешанного оружием, и что-то высчитывал на пальцах, странно выгибая ладонь.

— В прямом полёте груз ему не помешает. А вот на посадке… Хотя — может, мы ещё долетим засветло. И не придётся ни на чём виснуть.

Сбоку тихонько заскрипело — будто кто-то провёл когтями по броне.

— Жрецы Пламени, Равные Куэннам… — Кьюсс, выглянувший из «люка», старательно улыбнулся. В этот раз «эскадрилья» подлетела вплотную. Пока сарматы собирали вещи, кочевники разбрелись по долине, и некому было отгонять Кьюссов. «А им без нас не улетается,» — подумал Гедимин, настороженно глядя на чужаков. «Чего им надо-то? Как лечить „горькую воду“, они уже знают… А-а! Где они возьмут Би-плазму⁈ Если только натырили у Джагулов… а ведь навряд ли Джагулы с ними поделились. Они их, вон, всю дорогу гоняют…»

— Ага, мы такие, — отозвался Вепуат. — Гедимин, забирайся! Сделаем прощальный круг — и на базу. И так проторчали тут до вечера.

— Может, вылетим завтра с утра? — Гедимин посмотрел на часы. «Верно. Через пару часов начнёт темнеть. Придётся ночевать неизвестно где.»

— Хм-м… — Вепуат покосился на пятнистое небо. — Может, ты и прав. Искупаемся в озёрах, принесём жертвы богам… Кто знает, когда ещё мы сюда попадём?

Кьюсса передёрнуло. Он быстро огляделся по сторонам и сделал странный жест — будто стряхнул что-то с пальцев.

— Возносить богам почести — достойнейшее из дел. Вы мудры. Но вы мало знаете о кочевниках. Они тоже будут почитать свою богиню… — Кьюсс опять огляделся по сторонам и понизил голос. — Они прольют в её честь много вина. И в основном — в свои глотки. А потом вспомнят, что её надо почтить кровью. И…

Он выразительно прикрыл лицо растопыренными пальцами. Сарматы переглянулись.

— Кочевники свирепы, — донеслось из-под пальцев. — И совершенно лишены благодарности. Своих слов они не помнят даже стрезва. А что будет, когда все перепьются? Не медлите с отлётом, Равные Куэннам. Уходите скорее.

Вепуат растерянно хмыкнул.

— До завтра не перепьются, — сказал он без особой уверенности. — Большой праздник — только послезавтра. Питьё ещё не настоялось. Хотя… ты тоже прав. Ни к чему нам задерживаться. Переночуем на небесном острове.

Туун-шу уже