"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

В комнате горят желтые масляные светильники, но это тоже скорее дань традиции, чем необходимость. В башню уже много сотен лет как проведено электричество.

Вошедший обликом невзрачен. На нем такое же черное одеяние, правда без куфии, и его темные без седины волосы ничем не покрыты. На вид ему между тридцатью и сорока, он среднего роста, и черты его лица, на первый взгляд примечательные и резкие, почти мгновенно стираются из памяти, стоит отвести взгляд.

Хозяин башни разводит руки, возможно, чтобы обнять пришедшего, а, возможно, и затем, чтобы показать, что в них нет оружия. В любом случае гость останавливается в трех шагах от его кресла.

- Ты прибыл с орбиты, - не спрашивает, а констатирует хозяин.

- Я был на Марсе.

- Говорят, там снова готовятся к войне.

- Их боги всегда беспокойны, сайдах.

- Но ты прибыл не за этим.

- Не за этим.

- Ты прибыл, чтобы принять заказ, который поступил к нам вчера.

Ас-Саббах снова не спрашивает.

- Ты же знаешь, Гураб, как мы относимся к конфликту интересов.

Странно услышать эти слова из уст хозяина башни, но говорит он именно это.

- Вы не найдете лучшего исполнителя, - отвечает тот, кого назвали Гурабом.

- Не найдем, но не найдем и худшего. Все решит Совет.

Гураб подходит ко второму креслу, стоящему в зале – или, точнее, к невысокой деревяной оттоманке. Присаживается. Вытягивает ноги. Он выглядит усталым, что неудивительно, учитывая, какой он проделал путь. Ас-Саббах тоже садится и пристально глядит на него сквозь полумрак комнаты.

- Откуда ты узнал про заказ?

Гураб чуть заметно пожимает плечами.

- Эмпиреи неспокойны. Мореход причалил к Небесной Гавани. В храме Иштар сегодня особенно ярки огни.

- Ты знаешь, что за одно это имя в городе карают смертью.

- Я многое знаю.

- А я знаю, что ты уже двадцать веков мечтаешь прикончить его. И знаю твое настоящее имя, и знаю, как звали твою сестру. Полагаешь, этого не знает Совет?

- От кого поступил заказ?

Ас-Саббах слабо улыбается.

- Ты дерзок. Здесь, в Башне Ворона, кровь не так уж важна. Нет разницы между перворожденными и возрожденными, Гураб, если ты понимаешь, о чем я. Или мне лучше называть тебя Амротом?

Сидящий на оттоманке заметно вздрагивает и тихо произносит:

- Ты знаешь, сайдах, что я отказался от этого имени больше тысячи лет назад.

- Пусть так, но ты не отказался от мести. А месть плохой наставник и еще худший помощник.

- Помоги мне.

Сидящий поднимает взгляд и смотрит прямо в лицо хозяину башни. Впервые маска равнодушия слетает с его лица.

- Помоги. Я служил Башне Ворона, верно и не задавая вопросов, уже много сотен лет. Я ничего не попросил для себя. Я в курсе, сколько весит твой голос в Совете.,.

Улыбка стирается с лица Ас-Саббаха.

- Башня Ассасинов не выносит просящих. Ты осознаешь, как смешон? Мне стыдно за тебя и стыдно, что тебя считают моим учеником.

Лицо Гураба Фальварка, ассасина Башни Воронов, каменеет.

- Что ж, считай, что ты этого не слышал, сайдах.

Он стремительно встает и выходит из зала, хотя выхода нет – лишь каменная нештукатуреная стена с грубой кладкой. Ас-Саббах подносит руку к усам и чуть заметно усмехается, но его усмешка исчезает так же быстро, как и появилась.

…Это место отвратительно. Его стены сочатся гноем. По ним ползают полчища мух, мухи клубами висят в воздухе, нет спасения от их басовитого жужжания. Под ногами чавкает, будто ступаешь по сырому мясу. Воина в перизоме и поножах это, впрочем, не смущает. Не смущает даже притом, что на нем нет никакой другой одежды. Впрочем, отчасти он прав – любая ткань навсегда провоняла бы тухлятиной и болезнью, стоит пробыть здесь всего пару минут, если происхождение этой ткани недостаточно божественно.

Владелец мерзостного замка восседает на гигантской жабе или змее, допустим, жабогадюке. Две ведьмы далеко не привлекательной наружности омывают его ноги кровью из золоченого таза. Стоит добавить, что вместо ступней у него копыта, а демоническая рожа в струпьях, с вывернутыми ноздрями и гноящимися глазами чуть ли не отвратительней всех его владений.

- В храме Астарота/Астарты сегодня особенно ярки огни, - произносит поджарый воитель.

Он оглядывается, словно ищет, куда бы присесть, не находит ничего подходящего и остается стоять.

- Даже не упоминай эту старую прошмандовку, - клекочет демон.

Не будем скрывать, что зовут его Вельзевул, Мушиный Король, и он третий и последний из Великой Троицы герцогов Бездны, хотя сам себя последним отнюдь не считает. Зато таковым его считают другие, и мнение этих других его уязвляет.

- Шлюха может сколько угодно называть себя Астаротом и герцогом, но мы-то знаем, что она приползла с вавилонской помойки и не раздвигала ноги только перед ленивым.

- Если бы тебя слышал сейчас мой давний приятель Абигор, - хмыкает воин, почесывая курчавую рыжеватую бородку, - он вогнал бы эти слова копьем тебе в глотку.

Воитель, правда, умалчивает о том, что и сам бы не прочь вогнать копье в глотку Вельзевулу за такие слова, но в глазах его разгораются нехорошие зеленые огоньки.

- Пусть присунет свое копье кому-нибудь другому, например собственному папаше, - рычит Вельзевул. – Сраное выродившееся племя. Только младшенький чего-то стоил, да и тот вшивый полукровка.

- Кстати, о нем, - говорит воин.

Вельзевул выпрямляется, опрокидывая таз. Жабогадюка под ним жалобно крякает.

- Пошли прочь, криворукие бабы, - орет он ведьмам, и те в страхе убегают.

Воитель, чье имя Арес, наблюдает за беснованиями демона безо всякого смущения. Он частый гость в Горменгасте, хотя об этом не знают ни его отец, ни сестра. В курсе лишь супруга, но та, как ни странно, умеет хранить молчание, если это в ее интересах.

- Что о нем? – продолжает вопить Вельзевул. – Он же давно сгинул.

Мухи надсадно жужжат, словно пытаются заглушить вопли хозяина.

- Он вернулся, - спокойно отвечает Арес.

- Вернулся? Разве папаша его не угробил? Вот так новости!

Хозяин покоев хлопает себя по жирным ляжкам, раздавив пару дюжин насекомых, и заходится визгливым смехом.

- Ты лучше меня знаешь, о гнуснейший, что в Бездне никого угробить нельзя, и уж тем более одного из высших ее князей, - усмехается воин. - Неужели Бельфегор навешал италийской лапши тебе на уши?