Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Совсем.

Навсегда.

То, что лежало на соседней постели, не было и никогда не могло быть ею. Эта старая, неимоверно исхудавшая, сморщенная женщина ничем не напоминала мою Ирину, и от этого было не страшно, а только неловко как-то. Будто я перепутал впотьмах квартиры и улегся в чужую постель.

И все-таки это была Она!..

Берест приехал вместе с бригадой Ракитина. Они оба постояли несколько мгновений рядом с постелью, сжав зубы и играя желваками на скулах. Потом Олег позвал своих ребят, а мы с Николаем вышли на кухню и одновременно достали: я — сигареты, а он — неизменную трубку. Некоторое время мы молча курили, уставившись в раскрытое окно, и вдруг Берест резко повернулся ко мне, сидевшему на подоконнике и уже прикурившему одну сигарету от другой:

— Димыч, а ведь она не виновата!

— Я знаю, Коля. Ну и что? — я с трудом протолкнул слова через саднящее горло. — Ее ведь нет! Понимаешь?!

— Она не виновата, — твердо повторил Николай. — Она сделала то, что должна была сделать.

Не для меня сказал, для себя.

— Какая теперь разница? — я выбросил окурок в форточку и до хруста стиснул зубы, чтобы не зареветь белугой от этой чудовищной и страшной нелепости, называемой «смерть близкого человека».

— Только что обнаружили еще один труп, — сообщил заглянувший на кухню Ракитин и выжидательно посмотрел на нас. — Такой же… состарившийся, в Тимирязево, — добавил он. — Она ведь не могла этого сделать, Димыч? Она же была с тобой?

Я не ответил и снова отвернулся к окну, и услышал, как Берест ясно и четко, словно отрубая каждое слово, произнес:

— Я настигну эту сволочь! — и голос его знакомо лязгнул металлом. — Я поймаю ее, слышишь?.. Обязательно! Обещаю!

Я опять не ответил. И Олег больше не сказал ни слова. И они оба тихо ушли. Потом увезли ее тело, даже не осматривая. Я им не разрешил.

Когда затихли на лестнице шаги последнего оперативника, я включил газовую плиту, налил немного воды в чайник и кинул туда горсть сухого чая — старый добрый рецепт со студенческих времен: быстро и крепко. И все это я делал просто так. Не нужны мне были в тот момент ни чай, ни сигареты, ни водка — ничего! А надо было чем-то занять руки и голову, иначе я всерьез опасался за свой рассудок.

Чайник закипел, я подождал еще пару минут, снял его с огня и достал из шкафчика над столом чашку и ситечко, налил до краев темно-коричневой густой и остро пахнущей жидкости. И в тот же миг почувствовал, что я в кухне не один.

— Браво, Дмитрий Алексеевич! Вы определенно делаете успехи в области экстрасенсорного восприятия, — Золотарев несколько раз беззвучно хлопнул в ладоши и уселся на табурет возле стола, положив ногу на ногу и сцепив на остром колене свои длинные нервные пальцы. — Это не комплимент, а констатация факта. Вы имеете явные задатки если не мага, то уж паранорма точно. Ирина Андреевна в вас не ошиблась. Такого человека действительно стоило спасать.

Я едва не выронил чашку с чаем.

— Так вы все знали?!..

— Увы, нет! — покачал головой маг. — До определенного момента я действительно не знал, кто занимается дезактивацией… э-э, умерщвлением людей. Хотя, собственно, человеком среди них был только один, Руденко Вадим Николаевич.

— А остальные — инкубы?

— О, вам и это известно? — Золотарев нахмурился. — Кажется, Ирина Андреевна немного перестаралась в порыве чувств, так сказать. Но, что сказано, то сказано.

— А вам не кажется, Андрей Венедиктович, что все же следует кое-что объяснить, хотя бы мне, а лучше — сразу комиссару Бересту, — во мне медленно нарастало справедливое негодование. — По меньшей мере странно слышать ваши комментарии…

— Дмитрий Алексеевич, я, как вы знаете, к сим неприятным событиям не имею никакого отношения, но я готов ответить на ваши вопросы, если они есть, — с этими словами маг откинулся назад, будто у табурета появилась спинка, и выхватил прямо из воздуха зажженную сигарету.

Мне показалось, что на мгновение во всем облике его проступил другой, очень знакомый и жутковатый: смуглолицый, черноволосый, с разноцветными глазами — левый черный и пустой, правый — зеленый, изредка полыхающий мрачным красным огнем. И тут же я почувствовал, как будто тяжелая и властная рука опустилась на затылок, проникла под череп и начала сжимать мозг. Инстинктивно я напрягся и мысленно ударил эту руку изо всех сил. Ощущение давления сразу пропало, а Золотарев внимательно и даже удивленно посмотрел на меня.

— Собственно, вопрос у меня всего один, — решился я. — Почему вы не вмешались и не остановили Нурию Саликбекову? Ведь она просто так убила четырех — я не ошибся? — человек! Только не говорите мне, что не справились бы с ней!

— Не буду, — кивнул Золотарев. — Я бы мог, конечно, м-м… нейтрализовать Нурию, но тогда в вас никогда бы не проклюнулся паранорм и вы не вышли бы на Путь Знания, не стали бы Идущим, как того хотели и я, и Ирина Андреевна. Справедливый гнев и боль утраты — самые, пожалуй, мощные стимуляторы для пробуждающегося подсознания.

— Но зачем вам это нужно?! — я снова был в растерянности, снова не понимал, чего от меня хотят или чего ждут.

— Очень просто, Дмитрий Алексеевич, — маг чуть улыбнулся уголками губ и, не глядя, щелчком отправил окурок в мусорную корзину у плиты. — Всего пять человек на тысячу обладают зачатками паранормальных способностей, причем, как правило, какой-то одной! И только один из этой тысячи с задатками имеет полный набор! Так вот, вы и есть этот «один»! Но потенции — это еще не способности, их надобно разбудить, а для этого необходимо создать условия, смоделировать ситуацию, чтобы они начали себя проявлять…

— Достаточно! — я резко выдохнул, в глазах плавали черные круги, в ушах гудел набат. — Вы чудовище, господин Золотарев! Саликбекова вам и в подметки не годится! Убирайтесь, я не желаю больше с вами разговаривать!

— Конечно, я уйду, — ничуть не смутился маг. — Только ведь назад дороги нет, господин Котов. И вы это прекрасно знаете. Нам с вами придется встречаться, и не раз, уж поверьте. Ну, не имеем мы права разбрасываться такими талантами!

— Кто это «мы»?

— Люди будущего и маги в настоящем. Всего хорошего!

И прежде чем я успел ему что-нибудь ответить, Золотарев исчез. Просто и безо всяких там световых и шумовых эффектов. Я некоторое время оторопело смотрел на опустевший табурет, потом в памяти вдруг всплыло слово «легкоступ», означавшее по-русски то же, что и «телепортация»