Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Слушай, Сильвер, — поморщился я и снова выразительно постучал по своему опустевшему стакану, — я тебя не узнаю! Ты же всегда мне первач сливал, а теперь предлагаешь отстоем попользоваться? И вообще, давай-ка перейдем на нормальный язык, а то у меня скоро уши отстегнутся и язык как у змеи станет.

Я подождал, пока Мишка не наполнит оба стакана тем же божественным нектаром, и уточнил как бы между прочим:

— Кстати, как зовут эту зеленуху?

— Светлана Величко, кажется… Нет, точно! Митяй, я тебе правду говорю: не знаю я, кто мог завалить Энни, — Сильвер даже в грудь себя кулаком стукнул для убедительности, потом все же добавил: — Но догадываюсь.

— Во-от, видишь, как полезно пить свежее пиво! — подбодрил я и чокнулся с ним стаканами. — Я весь внимание.

— Позавчера сюда заходил один мужик и спрашивал, где найти Шоколадку, — Мишка говорил медленно, подбирая слова и щедро подкрепляя их пивом. — Я поначалу подумал, что это ее новый клиент. Мужик был стильный: в тройке, пальто-маджорик, штиблетах от Усолова, короче, как раз в духе Энни. Ну, я сказал ему, что она работает только по предварительному заказу, и если у него есть ее мобильник, то пусть созвонится. Мужик сказал, что ему, мол, Шоколадку посоветовал его знакомый, а номера не дал, так что, может быть, я ему подскажу, а он, мол, в долгу не останется.

— Ну и?.. — не выдержал наконец я. — Короче, Моисей ты мой расейский!

— Дал я ему мобильный! — сознался все-таки этот жулик. — А когда он ушел, подходит ко мне Люська-Шанель и спрашивает, мол, что за мэн? Я ей говорю, не твое со… вообще-то, дело. А она мне, мол, похож, грит, этот «чижик» на бывшего мужа Анькиного! Шоколадка, грит, от него сбежала, чтоб свободным бизнесом заниматься, а он, грит, уж так ее любил, что поклялся найти и придушить собственными руками. Короче, Шекспир отдыхает! Я ей говорю, что ж ты, стерьва, раньше-то молчала?! А она, мол, я что для нее, мать-наставница, что ли? — и Мишка снова выкатил на меня свои невинные «сливы».

— Так, — подытожил я, отставляя стакан, — значит, Люська-Шанель опознала бывшего мужа-ревнивца, а ты мне пытаешься подсунуть какую-то стажерку?! Слушай, наследник Флинта, я ведь тебя могу и одноногим сделать для полноты образа! Совсем ссучился?

— Митяй! — у Мишки даже губа нижняя затряслась от обиды. — Да я же никогда тебе туфту не подсовывал, я помню, как ты меня от зоны отмазал! А Персик… Величко, правда, много чего порассказать может. Шоколадка ее тут недавно так отметелила, прямо в туалете, что никаким гримом не замазать было. А за что? — и он для вящей убедительности покрутил в воздухе рукой.

— И впрямь: за что?

— Вот и спроси ее!

— И где же твой… Персик?..

— Дома, наверное. Отлеживается.

— Ладно, кэп, не тушуйся, — сказал я примирительно. — Ты мои координаты все знаешь? Ну вот, как эта твоя зеленуха объявится, свистнешь. Лады?

— Гут гемахт! — к Мишке вернулось хорошее настроение. — Еще пива?

— Сыпь! — кивнул я. — Как говорил незабвенный Мих-Мих, «алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах»! Люськи сегодня тоже нет, что-то я ее не вижу?

— Трудится, аки пчелка! — хихикнул воспрянувший духом Сильвер. — Боюсь, долго ждать придется.

— А я и не буду! Посижу еще у тебя, авось и найду кого-нибудь для душевной беседы. Иди, кэп, трудись! Лэхайм!

Радостный Мишка мгновенно испарился и тут же материализовался в дальнем конце стойки возле двух субтильных созданий без внешних половых признаков.

Некоторое время я сидел, расслабившись, лениво потягивая пиво, и наблюдал за той странной парочкой, пытаясь определить, кто же из них больше подходит под местоимение «она». Потом мне это надоело, я развернулся и принялся разглядывать танцующих в середине зала. Визги и вопли рэйв-авангарда к тому времени сменились вполне приличным блюзом, да и публика немного посолиднела. Я даже стал подумывать, а не найти ли мне партнершу поопытней — блюз я любил с юности.

Но обернувшись к стойке за стаканом в очередной раз, я обнаружил, что одиночество мое закончилось, ибо рядом — даже в опасной для меня близости! — расположилось юное создание с роскошными формами, открытыми к всеобщему обозрению. Три кусочка чего-то ярко-алого общей площадью в двадцать квадратных сантиметров и несколько таких же изящных витых шнурков, видимо, должны были по замыслу владелицы выполнять роль некоего вечернего туалета, но почему-то никем — и мной в том числе — не воспринимались всерьез. Однако красотку сие обстоятельство нисколько не смущало. Лениво взглянув на меня, она выудила из сумочки тонкую коричневую палочку «Данхилла» и роскошный позолоченный «Ронсон». Зажав сигарету между пальцев с ядовито кровавыми ногтями, девица жестом, не встречающим отпора, протянула зажигалку мне. Все еще слегка обалдевший, я зажег сигарету ей и прикурил сам, вернув изящную вещицу.

— Sanks! — она небрежно бросила «Ронсон» на стойку рядом с сумочкой. — Your name?

— Дмитрий, — механически ответил я, не в силах оторваться от двух верхних треугольничков. — And your?

— Midgy…

— And why English?[57]

— А, просто так, — она выпустила дым через свой античный носик.

— Понятно, — я тоже затянулся.

«Ну, Котов, вот тебе и отдых для души и тела. Правда, насчет души, это еще надо посмотреть, а в остальном очень даже может быть…»

— Как жизнь, Крошка?

— А?.. Ну, да… Вообще-то, я Анастасия, можно Настя, — нехотя сообщила она. — А ты не коп?

— Нет. К полиции я имею весьма косвенное отношение. Я — репортер уголовной хроники из — «Вестника», Дмитрий Котов.

— О-о! — она округлила свои и без того огромные зеленые глаза. — Обожаю про это читать! Убийства, грабежи, изнасилования, наркотики!.. И ты все-все видел? Сам?!..

— Ну-у… почти.

— А сюда зачем пришел? — Крошка прищурилась, взяла со стойки свой бокал с янтарно-зеленой смесью и отхлебнула.

— Слушай, а что это ты пьешь? — я сделал заинтересованную мину, хотя прекрасно знал весь репертуар этого заведения: не хватало еще, чтобы какая-то «молодая да ранняя» устраивала мне допрос с пристрастием! — Никогда такого не пробовал!

— «Наяда», наш фирменный. Так…

— Тебе заказать еще? За знакомство?

— Валяй! — она снова приложилась к бокалу.

Я подозвал какого-то молодого бармена, сменившего Сильвера за стойкой, сделал заказ и закурил. Девчонка, казалось, забыла про меня: тихонько тянула коктейль, сидя в пол-оборота, курила и с лица ее не сходило выражение скучающей апатии пополам с тупым безразличием. Раньше, лет десять-пятнадцать назад, такие лица мне приходилось видеть только в медицинских учреждениях специального профиля. Тогда это называлось «синдром капюшона»…

Я тоже курил,