Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Последний ещё тот «сукин сын» последовательно изменивший сначала моему батюшке, затем ЛжеДмитрию I, Шуйскому, ЛжеДмитрию II, Сигизмунду. Изворотливый, беспринципный, способный на любую подлость ради собственной выгоды, но вместе с тем ловкий, можно сказать, талантливый интриган, умеющий расположить к себе людей, тонко чувствующий кого из них на какой крючок можно подцепить, чтобы затем манипулировать. В общем, человек будто рождённый для руководства шпионской сетью за рубежом. При условии, конечно, что его получится контролировать. Когда Грамотин, сменив хозяина, переметнулся уже ко мне, приближать я его не спешил. Более того, зная о любви к интригам ушлого дьяка, обратил на него внимания Лызлова, велев Матвею не слишком усердствовать. И лишь в начале прошлого года, изведя всех своих конкурентов и окончательно утвердившись на престоле, решил испытать, поручив смертельную, практически невыполнимую миссию. Выкрутится, значит, и впрямь, очень ценный кадр, этакого, хоть и с приглядом, но нужно к делу приставить, а сгинет — не велика потеря. Одним прохиндеем и предателем меньше будет.

Грамотин же не только выжил, умудрившись каким-то образом убедить Кёсем-султан повременить с его казнью за предсказание близкой кончины султана, но и вырвавшись из турецкого зиндана, сумел выполнить поручение, устроив побег в Русское царство шехзаде Мехмеду.

— Страшатся, — не стал отрицать Матвей, начав нарезать крупными ломтями сало. Ни каких-либо изысканных яств, ни царскую обслугу, что существенно замедлило бы движение отряда, я с собой не взял. — А всё потому, что я любому, кто к царю-батюшке не мыслит, аки пёс в глотку вцепиться готов. И ворам и лиходеям спуску не даю. Не то, что ты, Иван Тарасьевич. Слух дошёл, что твои людишки шведского послуха в Ивангороде поймали, — усмехнулся он. — А выпытать ничего не могут.

— Да что там выпытывать, — хмыкнул Никифор, вслед за мной приложившись к кружке с квасом. — И так понятно, что к кораблям, что в устье Нарвы стоят да к корабельными верфям интерес имеет. Всё как Фёдор Борисович в прошлом году и предсказал. Готовится свейский король к войне.

— Так он же с ляхами ратиться собрался, а не с нами — удивился Лызлов. — Ты же сам о том толковал, Фёдор Борисович — повернулся он ко мне.

— Так и есть, — подтвердил я. — Но Густав Адольф знает, что мы с польским королём дружны. А тут ещё целая эскадра из Архангельска в Балтику приплыла. Вот он и встревожился да людишек своих разведать послал.

Я невольно нахмурился, всё ещё сомневаясь; не поторопился ли? До намеченной мною войны оставалось ещё три года. Не заставит ли неожиданное появление в Балтийском море русского флота насторожится Швецию и, забыв о своих разногласиях с Речью Посполитой, сменить приоритеты? С другой стороны мне и так с трудом удалось договориться с Датским королём Кристианом IV о беспрепятственном проходе кораблей через Датские проливы. В будущем я такого разрешения мог просто не получить.

Именно 1622 год для начала войны за Прибалтику и Финляндию я выбрал не случайно.

Во-первых, десять относительно спокойных лет давали мне возможность завершить военную реформу: создать боеспособную, хорошо обученную армию, оснастить её самым современным вооружением и экипировкой, внедрить несколько неизвестных для этого времени новинок. Победа Густава на выборах польского короля позволила возобновить закупки через территорию Речи Посполитой (прежде всего лошадей для конницы), стабильный приток серебра и пушнины из Сибири дал средства для закупки всего необходимого, заработавшие на Урале заводы постепенно увеличивали объёмы добычи и переработки руды, всё увереннее обеспечивая сырьём оружейные заводы.

Кроме того, для пополнения полков нового строя, я в 1614 году ввёл рекрутскую систему (один рекрут с двадцати домов), опередив тем самым на шесть лет основателя этой системы Густава Адольфа. Примерно в это же время в армию стали поступать и первые выпускники военных училищ, заполняя вакансии младшего офицерского состава. Регулярно проводились военные манёвры, тактические учения, налаживалось взаимодействие пехоты с конницей, возросла роль артиллерии.

А во-вторых, этот год был наиболее благоприятным чисто по политическим причинам. В таких делах спешить и затевать большую войну без должной дипломатической подготовки не стоит. Вон Иван Грозный сунулся, решив взять своё нахрапом, и что в итоге? Союзниками не озаботился, реакцию со стороны других прибалтийских стран не учёл. И как результат, очень успешно начав войну, вскоре оказался один против Швеции и объединившихся в одно государство Польши с Литвой. Не думаю, что очередное появление русских в Прибалтике будет встречено балтийскими странами более благожелательно. И надеяться на дружеские отношения с польским королём тут не приходится. Может, на первом этапе Густав и поддержит войну против Швеции, рассчитывая отнять у Густава Адольфа шведскую корону, но большой помощи при этом оказать не сможет (польский сейм просто не одобрит выделение средств своему королю на эту авантюру), зато в случае успеха неминуемо потребует свою долю на завоёванных русской кровью территориях. А там и Датское королевство подтянется, германские княжества, Англия с Голландией интерес проявят. Зачем мне это?

Между тем, в 1622 году Тридцатилетняя война из Богемского королевства окончательно переместится на земли германских княжеств, надолго втянув в кровопролитные сражения не только имперских герцогов и графов, но и Англию с Голландией. Да и датскому королевству, у южных границ которого будет твориться всё это безобразие, и которое через пару лет само влезет в эту мясорубку, надолго не до Восточной Прибалтики станет. Что касается Речи Посполитой, то она как раз в это время будет вести тяжёлую войну со Швецией и я, наконец-то, откликнувшись на просьбы Густава о помощи, вступлю в войну на «законных» основаниях. Нужно лишь дождаться, чтобы Густав Адольф, захватив Ригу и высадившись под Митавой, увяз в сражениях с войском польного литовского гетмана Христофора Радзивилла и можно начинать завоевание Эстляндии.

— Шустёр больно, свейский король, — прищурил глаза Грамотин. — Пушки льёт, корабли строит. Рекрутский набор в войско опять же в своём государстве ввести хочет. Шибко опасен сей правитель. Вдруг вместо ляхов на нас кинется? Может всё же дозволишь, Фёдор Борисович? — со значением посмотрел он на меня. — У меня и сноровистые людишки в Стокгольме есть. Только твоего повеления ждут.

Я нахмурился, на секунду прекратив жевать. Слишком велик был соблазн одним ударом существенно ослабить своего главного соперника на Балтике. Не станет Густава Адольфа, кто продолжит военные реформы в Швеции? У него даже детей нет. Густава шведы точно не примут, а, значит, на престол взойдут его Катарина вместе со своим мужем бывшим польским королевичем Владиславом. Но и им там не сильно рады будут. Оба