Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Ага, скривился. Не понравилось когда тебя беглецом называют. Но из песни слов не выкинешь. Беглец ты и есть. И своей жизнью мне обязан.

— Султан теперь наоборот, просит, чтобы я тебя у себя в гостях подольше придержал. Прояви, мол, к моему брату Мехмеду такое радушие, чтобы у него и в мыслях не было обратно в Порту вернуться. А чтобы мне тебя содержать не в тягость было, по 50 тысяч дукатов каждый год платить готов. Побольше, между прочим, чем сто лет назад платил султан Баязед II римскому папе за то, что тот его брата из Рима не выпускал, — усмехнулся я. — Любит тебя Осман. Большую сумму, чтобы тебе в Москве вольготно жилось, заплатить готов. А мне деньги очень нужны. Столько сделать нужно, никакой казны не хватает, — сокрушённо покачал я головой. — Я если, паче чаяния ты, шехзаде, скончаешься ненароком, то твой единокровный брат сразу 200 тысяч дукатов на поминки прислать готов. Причём прямо сейчас, ещё до твоей смерти. И главное мне никакого урона чести, если ты к примеру занедужишь и от той хвори умрёшь.

— Велик соблазн, — ещё больше побледнел шехзаде.

— Велик, — согласился я с ним. — Настолько велик, что даже ближникам своим, что возле сердца держу, веры нет. Как думаешь, долго Сефер Герай будет раздумывать, если султан за твою голову ему этакое богатство предложит да бейлербеем в какой-нибудь процветающей провинции назначить пообещает? — я сделал паузу и, не дождавшись ответа, продолжил: — Вот и я бы на его месте долго бы не думал. Здесь он хоть и хан, но большой власти не имеет и в золоте не купается.

Я замолчал, с интересом наблюдая за юным турецким принцем. Четырнадцать лет. Совсем мальчишка ещё. Вот только не нужно забывать, что если удастся провернуть колесо истории, этот мальчик станет правителем могущественного государства являющегося одним из злейших врагов моей страны. И православной кровушки за века противостояния этот враг прольёт изрядно.

— Что ты хочешь?

Хороший вопрос. Прямолинейный. Без всех этих словесных кружев, что так любят на Востоке. Я ещё в нашу прошлую встречу заметил, что Мехмед не умеет их плести. Ну, что же. Попробую и я напрямую ответить. Полтора года на чужбине должны были сделать принца сговорчивее. Да и Сефер Герай даром времени не терял, всё это время намекая своему гостю, что без помощи московского царя Мехмеду на турецкий престол не взойти. Так что не должен мальчишка так просто от моего предложения отмахнуться.

— Я хочу, когда ты станешь султаном, заключить с тобой мир. Мы враги. Но зачем мы враги? Что забыла Османская империя здесь, на Севере?

— Крым.

— Крым, — фыркнул я, попробовав на вкус это слово. — А зачем он вам?

— Он наш, так как крымский хан признал над собой власть повелителя.

— Это так, — признал я очевидное. — Вот только хан сидит в Кефе, не смея даже носа за городские стены высунуть, а в крымских степях хозяйничает калмыцкая конница. Под вашей властью лишь несколько городов, на которые каждый год совершают набеги казаки. Тяжёлая ноша, которая обходится слишком дорого Блистательной Порте.

— Слишком дорого? — приподнял бровь шехзаде, добавив в голос иронии.

— А ты сам подумай, Мехмед. Татары утратили контроль над Степью, а крымские города из-за рыскающих по морю казацких чаек лишились возможности торговать с метрополией. Из Крыма больше не везут в Истамбул ни рабов, ни зерна, ни кожи. Да почти ничего не везут! И, вместе с тем, вы каждый год вынуждены посылать туда войска, теряете потопленные казаками корабли, тратите на всё это много денег. Если ты не в силах удержать какие-то земли и борьба за них обходится тебе слишком дорого, не лучше ли от них отказаться, чтобы сосредоточить свои усилия на более достойной цели?

— Отказаться⁈ — вскинулся юноша, сверкнув глазами. — Ты хочешь, чтобы я начал своё правление с такого позора⁈

— Это не будет позором, если ты получишь достойный выкуп, — хмыкнул я в ответ. — И если крымские города будут платить тебе дань, скажем, в течении десяти лет. Это значительно более почётные условия, чем смог добиться твой великий прадед, Сулейман за отказ от притязаний на Астраханское ханство. Ведь он не получил ничего.

— Ты настолько уверен, что я стану султаном? — решил перевести разговор на другую тему шехзаде. Хорошо. Не буду торопить с ответом. Пусть подумает об этом на досуге. Времени у нас ещё много. — К чему этот торг, если я сижу здесь, в Касимове, а не в Истамбуле?

— Ты по-видимому забыл о моём предсказании, шехзаде. Султан Осман скоро начнёт войну с польским королём. И эту войну он проиграет, что и послужит поводом для его свержения. Твои братья слишком малы да и Кёсем-султан видит султаном только тебя. Значит, единственным твоим соперником станет безумный Мустафа, — я иронически хмыкнул. — Всё что тебе будет нужно, шехзаде Мехмед, это добраться живым до Истамбула. Я дам тебе корабль и небольшой отряд в пару тысяч воинов. Думаю этого будет достаточно, чтобы с триумфом вступить в столицу.

— Я не вернуть в Истамбул на мечах неверных, — отрезал Мехмед.

— О каких неверных ты говоришь? — удивился я. — С тобой будет касимовский хан Сефер Герай со своими кара-ага.

Мехмед кивнул, соглашаясь. По-видимому то, каким образом он вернётся на Родину, было для принца вопросом принципиальным. И сделать это с помощью татар-единоверцев, протеста у него не вызывало.

— Хорошо, — посмотрел он мне в глаза. — И что ты хочешь за свою помощь, падишах? Не думаю, — скривил он губы в улыбке, — что твои пожелания ограничатся только покупкой Крыма.

— Я уже сказал — мирный договор на 10 лет с обещанием не нападать друг на друга все эти годы. И договор не только со мной, но и с польским королём. Я думаю, — остановил я жестом юношу, — что Густав в ответ откажется от своих притязаний на Дунайские княжества.

— Это невозможно, — рассмеялся Мехмед. — Этот неверный прославился своим упрямством на весь Истамбул.

— Мне кажется, что я смогу его убедить в том, что короны шведского короля и герцога Курляндии весят намного больше, чем титул господаря в ничтожном княжестве.

— А что ты предложишь мне, чтобы убедить в ничтожности Крыма?

— Венецию.

Мда. Всё-таки выдержки юному шехзаде, не смотря на хорошую школу, полученную во дворце султана, не хватает. Вон как глаза от изумления вытаращил. Слишком жирный кусок я ему в качестве главного блюда выложил. Венеция, обладая большим флотом, в этот период истории являлась главным