Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Ответный залп также не достиг цели. Корабли противника начали сближаться, выстраиваясь в линию.

Янис хищно оскалился. Всё так. Линейное построение, в которою выстраивал свои корабли португальский адмирал, набирала в Европе всё большую популярность. Вот только его оппонент не учёл двух факторов, ставивших его эскадру в заведомо проигрышное положение; суммарную мощь пушек и координацию входящих в эскадру кораблей. Португальцам просто было нечего противопоставить его 32 — х фунтовым пушкам, размещённым по десятку в три ряда по каждому борту линкоров, а их разномастные корабли не могли тягаться с тремя однотипными линкорами, имеющими воможность выполнять все манёвры синхронно, с одной скоростью.

— Приготовится к «все вдруг» (разворот кораблей в кильватер друг за другом), — Литвинов выразительно припечатал кулаком по ограждению капитанского мостика. — Всеми стволами этим собакам отсалютуем. Всё по чести. Всё как сам Господь нам повелел.

Глава 3

26 июня — 2 июля 1619 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

В Касимове я надолго не задержался, покинув его уже на следующий день. Собственно говоря, направляясь в Нижний Новгород, я сделал крюк южнее основной дороги через Владимир, только ради разговора с турецким принцем. Если всё произойдёт как планировалось, Мехмед взойдёт на турецкий трон в семнадцать лет. Для решительного человека (а шехзаде, по сообщениям касимовского хана Сефер Герая, уже сейчас был юношей довольно твёрдым и упёртым) в таком возрасте вполне реально отстранить от власти свою мать и взять бразды правление государством в свои руки. И все наши договорённости заключённые с Кёсем-султан станут бесполезны. Вот я и решил продублировать их с самим Мехмедом и понаблюдать за реакцией шехзаде. Сойдёмся в цене, и я помогу ему взойти на османский престол, нет, и история вернётся в прежнее русло, в котором султаном станем малолетний брат Мехмеда, Мурат.

А теперь, миновав Муром, я возвращался к основной цели своего путешествия, собираясь добраться до Нижнего и затем спуститься по Волге до самой Астрахани. На то, как Кузьма Минин речной путь на Персию за эти годы обустроил, своими глазами посмотреть, о половине другого ещё более важного пути от Нижнего до Урала для себя впечатление составить, ну, и из Москвы хоть на время вырваться. Надоело на одном месте сиднем сидеть. Тем более, что дорога по Волге, (по утверждению Лызлова) стала настолько безопасной, что я подумывал с собой Марию с сыном взять. А что? Царица этакие поездки любит, что ни год отправляясь в тот или иной монастырь на богомолье, а Ванятке в апреле пять лет исполнилось и он последние дни только и делал, что канючил, прося о том, чтобы его с собой взяли. Но жена неожиданно приболела, а брать с собой наследника в дальнюю дорогу без мамкиного присмотра, я не решился. Всё-таки он у меня единственный, другого скорее всего уже и не будет.

В Нижнем Новгороде встретился с Мининым и местным воеводой, Василием Грязным, внуком моего сподвижника и ближнего боярина. Попировали немного после баньки, не без того, прежние времена вспомнили. На следующий день решил посмотреть город. Проехался по рынку, осмотрел городские стены, заглянул в слободы к мастеровым, на обратном пути выехал к базарной пристани.

— Разросся город, разбогател, — покачал я головой, разглядывая бурлящий словно растревоженный муравейник причал. — Этакой пристани и Москва позавидовать может.

— А что в той Москве, Фёдор Борисович? — в голосе Кузьмы Минина прорезались особые, совершенно несвойственные суровому голове одного из царских приказов нежные нотки. — Оно, конечно, столица, тут спору нет, государь, — спохватившись, сразу поправился он. — А потому и город для каждого русского человека особый. Но, если по правде сказать, очень уж неудачно расположенный.

— Это чем же тебе место, на котором Москва стоит, не нравится, а Кузьма Минич? — хитро прищурился Грамотин.

— А тем, что на речушке мелкой стоит, от караванных дорог в стороне, — не полез в карман за ответом Минин. — Не будь Москва столицей, туда бы из порядочных купцов и не сунулся никто. Только время терять. Иное дело, Нижний Новгород, — с придыханием произнёс он. — На бойком месте стоит. Тут тебе и пушнина из Сибири, и железо с камнем с Урала, и лес корабельный из-под Казани. Потому и гостей заморских всё больше селится. Закупят товар и либо через Ярославль в Нарву везут, либо на Север к Архангельску путь держат, а в Москву только если к государю по какому делу нужно, заглядывают. А тут ещё и с Юга по Волге другой торговый путь проходит. Из Персии, что наши, что аглицкие купцы много товаров везут. И тоже большая часть мимо Москвы, теми же дорогами в Нарву и Архангельск уходит. Да и персидские купцы, опять же у нас в Нижнем закупаются.

— Это, непорядок, однако. — нахмурил я брови. — Придётся указом торговлю в Нижнем запретить и всем заморским купцам только в Москве торговлю вести разрешить. Как это в Японии делается. Там иностранцам только в одном городе проживать и торговать можно. Строго с этим.

— В Японии, Фёдор Борисович? — раскрыл рот Никифор. — А где это?

— Да как же так, царь-батюшка! — всполошился Минин. — Чем перед тобой Нижний Новгород провинился? Захиреет же всё!

— Япония — это острова, что далеко на Востоке лежат, — ответил Никифору вместо меня Грамотин. — Очень далеко, — чуть подумав, добавил он. — Наши людишки, до океана, где те острова лежат, судя по всему ещё не добрались. А ежели из Нарвы или скажем Архангельск кружным путём добираться, то целый год плыть нужно. Вот только о том, что там только в одном городе торговать можно, не слышал, — скосил на меня глаза дьяк. — Голландцы с португальцами иное сказывают.

Вот чёрт. Не ожидал, что о Японии хоть кто-нибудь в Русском царстве слышать мог. Вот потому я дьяка, несмотря на всю его хитрожопость и ненадёжность, при себе и держу. Своё дело он туго знает. Вон даже о Японии сведения собрал. И так-то он прав. Ограничения на свободу иностранной торговли одним городом, сёгун только через пятнадцать лет наложит.

— Значит, не договаривают тебе твои голландцы, — в наглую соврал я дьяку. — А может и сами о том, не ведают. Совсем недавно их правитель указ издал. А насчёт Нижнего я пошутил, Кузьма Минич, — оглянулся я на Минина. — Ишь всполошился! Пусть город и дальше богатеет, то государству только на пользу.

Вот только скоро я этому процветанию Нижнего собственноручно подгажу. Хочешь, не хочешь, а с персидским шахиншахом Аббасом I мы поссоримся. Слишком круто