Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Пенни не успела её поблагодарить, как той уже и след простыл. Вероятно, пошла помогать Олете и Тайре.

Прежде чем открыть крышки на кастрюлях, она решила про себя, что будет насыщаться чем-то одним. Хотя от их избы до ближайшего колодца путь был неблизкий, Пенни привыкла, переходя от супа к горячему, либо брать другую тарелку, либо мыть использованную. Так у них с бабушкой было заведено. Поэтому она испытывала сильную неловкость, когда была вынуждена трапезничать в гостях, где подобная чистоплотность никому даже в голову не приходила. Тем не менее, Пенни не представляла себе, как можно выхлебать из миски суп и тут же бухнуть туда половник сладкой каши…

В ближайшей кастрюле оказалась разваренная почти до рассыпчатости капуста с добавлением брюквы и чеснока. В другой, поменьше, остатки рагу, судя по запаху, из крольчатины. Из самой большой торчала длинная рукоятка, подсказывая, что сюда налит суп. Ещё в одной, в самом деле, была вязкая перловка. Выбор небогат, но с голоду не умрешь.

– Долго выбираешь, красавица, – заметила соседка справа, отправляя в рот внушительный кусок мяса и откусывая хлеб прямо от буханки. – Опаздывать не годится. А уж опаздывать и привереду из себя корчить – вообще последнее дело. Правильно я рассуждаю, Аина?

Левая соседка никак её не поддержала, потому что отвернулась и разговаривала сейчас с теми, кто сидел на той же лавке ещё дальше от Пенни.

Хлеба я сегодня вряд ли получу, сообразила девочка. А суп без хлеба – нет обеда. Она подтащила к себе кастрюлю с капустой, наложила от души, потянулась к рагу, но кастрюлю вырвали у нее прямо из-под носа, а когда вернули, рагу в ней было на две ложки.

– Тут у нас так, – хмыкнула соседка, косясь на свою почти доверху заполненную крольчатиной миску. – Не успеешь – опоздаешь.

Пенни пожала плечами и стала есть, что досталось. Пока ела, поняла, насколько сильно проголодалась. Не успела наесться, как миска опустела.

– Да ты что все капусту да капусту берешь? – удивилась, наблюдая за её действиями, женщина. – Кашки бы взяла что ли.

– Я не голодная.

– Тогда на вот, хоть хлеба пожуй.

Хлеб был мятый, но пах замечательно. Действительно, с ним еда стала как-то веселее.

– Меня Веданой зовут.

Пенни даже ложку на полпути ко рту остановила.

– Ведана? Какое странное имя…

– Да уж какое получилось. – Женщина явно была довольна произведенным впечатлением. – Ты-то кто будешь? Из новых что ль?

– Из новых. Пенни я.

– Ну, будем знакомы, Пенни.

– Я что-то упустила? – снова присоединилась к ним та, кого Ведана назвала Аиной.

– Нет. Я как раз рассказывала нашей новой сестренке о том, как громко ты храпишь по ночам, и потому у нас в Обители самая пустая изба.

– Перестань ты! – укоризненно покачала головой Аина. – Можно подумать, что не от твоего сна ставни хлопают на окнах.

– Очень смешно, – согласилась Ведана, хитро подмигивая Пенни, уже смекнувшей, что здесь такие перебранки – обязательный атрибут хорошего настроения и признак добродушия. – Подлей-ка мне ещё кашки.

– Ещё кашки? Ты же мясо только что наворачивала!

– Какое мясо? Ах это! Сейчас исправим.

И Ведана во мгновение ока опустошила всю миску и повторила просьбу.

– Быстро вы, однако, – только и могла произнести Пенни.

– Быстро есть, говорят, вредно, – согласилась та, окуная ложку в перловку и с аппетитом помешивая. – А быстро есть много – полезно. Скажи, Аина?

– Тебе виднее, сестрица. Думаю, ты бы и медленно съесть много не оказалась.

– Что правда, то правда. Люблю я это дело. А ты Пенни, что скажешь?

– Насчет чего?

– Ну, не знаю. Как тебе у нас? Чем заниматься намерена? Откуда и зачем пожаловала? Повязка-то черная?

– Что?.. Ах, эта, да, черная. Это плохо?

– Это очень даже хорошо, – вставила слово Аина. – Будешь теперь с нами.

– Как это с вами?

– А вот так это. – Ведана подула на ложку и отправила её содержимое в рот. Прожевав, продолжила: – Много зим тому назад нам Кармита тоже черные ленты на шее завязывала. Помнишь, Аина?

– Как вчера.

– Я тогда полегче была. И постройнее. Старуха Кармита на меня явно глаз положила, когда мы у нее-то в комнате кренделя выписывали.

– Кто только на тебя глаз ни клал, – не то согласилась, не то возразила Аина, а Пенни подумалось, что здесь, вероятно, все прошли через то, через что только что прошла она с подружками, а значит, по-своему все здесь равны.

Она лишь теперь присмотрелась к соседкам как следует. Ведана была широка в кости, светловолоса, с ясными голубыми глазами и правильными чертами совсем не старого ещё лица. На вид ей было от силы зим тридцать. Как ни странно, она совершенно не выглядела толстой, а смутили Пенни поначалу её пышные формы. Ну да ведь не всем же быть такими худышками, как она…

Аина, напротив, ничем выдающимся в своей внешности не отличалась, если не считать холеных рук с красивыми ногтями и навязчиво замедленными движениями, что, по мнению Пенни, свидетельствовало об относительно высоком происхождении соседки слева. Правда, уж если относительно нее самой, тогда любое происхождение вполне можно было считать высоким. А ещё Аина то и дело щурилась, определенно испытывая трудности со зрением.

Словно уловив её размышления, Ведана наклонилась поближе к девочке и поинтересовалась:

– Ты ведь не из здешних?

– В каком смысле?

– Ну, не из Малого Вайла’туна, да? Не из эделей?

– А это имеет значение?

– У нас тут все имеет значение, – хитро покосилась на нее Аина. – Но и на фолдитовскую дочку ты не слишком похожа.

– Хотя сильная, – добавила Ведана. – Видно, что трудиться умеешь. Это хорошо. В Обители не любят белоручек.

– Мы не любим, – уточнила Аина.

– А чем вы вообще тут занимаетесь? – не удержался на языке наивный вопрос, который донимал Пенни если не с детства, то с сегодняшнего утра.

Женщины переглянулись. Ответить сразу им помешало оживление, охватившее всю трапезную. Хотя Пенни с трудом представляла себе, что ещё большее оживление, нежели царившее здесь до сих пор, вообще возможно.

По проходу между столами к выходу двигались друг за дружкой женщины разного возраста, роста и вида, но объединенные одной бросающейся в глаза чертой: все они были поразительно красивы. Пенни, вообще не привыкшей к скоплению людей, а тем более к такому количеству себе подобных, даже противно сделалось. И все же рот у нее непроизвольно открылся, глаза перестали моргать, а из всех недавних мыслей в голове осталась единственная: неужели я не сплю?

Глядя на правильные лица с