Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

на него, чтоб выцарапать ему глаза. Он смотрел на неё, не проявляя особых эмоций, а потом велел увести и запереть в камере, где-нибудь внизу, где сыро, холодно и темно, чтоб она слегка остыла, а если ей захочется высказать кому-то свои претензии, то крысы её с удовольствием выслушают.

— Почему вы не допросили её с пристрастием? — удивился Тома, присутствовавший здесь же. — Она оскорбляла вас и отказалась говорить, а вы всего лишь отправили её в подземелье.

— У меня нет желания пытать женщину, — признался Марк, вставая из-за стола. — К тому же сейчас она в таком состоянии, что боль только разожжёт её гнев. Я знаю таких, одиночное заключение действует на них куда сильнее, чем дыба и кнут. Впрочем, если у тебя есть настроение, то можешь заняться её служанкой. Девица под стать своей госпоже. Заносчивая и злая. С ней можно не церемониться.

— Дайте мне час, ваша светлость, и она будет готова выложить вам всё, что знает! — воскликнул Тома.

— Хорошо, сообщи мне, как только она будет готова говорить.

Он вышел и отправился туда, где располагалась камера графини де Бурж. Именно эта дама казалась ему самым слабым звеном вдовьего кружка. Он уже знал, что она набожна и, скорее всего, охвачена раскаянием из-за того, что по её вине умер муж. Он застал её в маленькой сухой камере с окошком под самым потолком. Графиня сидела на ворохе чистой соломы и что-то шептала, перебирая гранатовые чётки. Рядом на полу стояли пустая миска и кружка, на дне которой оставалось немного воды.

Увидев его, она улыбнулась какой-то измученной улыбкой и выпрямилась.

— Вы уже всё знаете, ваше сиятельство?

— Вы об обстоятельствах убийства вашего мужа? — спросил он, встав перед ней. — Я знаю, что он был убит девятью ударами железных зубьев, но как это случилось, мне пока не известно. Баронесса де Вальян не желает рассказывать эту историю. Может, расскажите вы?

— Это я виновата в смерти мужа, — проговорила графиня. — Он был неплохим человеком, но слишком придирчивым и скупым. Когда мы выходили в свет, он требовал, чтоб я выглядела безукоризненно, цвет моих перчаток соответствовал цвету платья, драгоценности подходили к наряду, причёска была уложена волосок к волоску. Он того же требовал и дома, устраивая скандалы из-за пыли на каминных полках, подсохших цветах в вазе или складках на простынях, но при этом не желал платить прислуге. Мне самой приходилось делать многое по дому, а он раздражался из-за моих неухоженных рук и встрёпанных волос, мятого платья или пятен на манжетах. Он кричал, что я позорю его, если я надевала заштопанные мною же перчатки, но не давал мне денег на новые, утверждая, что я ношу их неаккуратно, потому они быстро рвутся. Я просто устала от всего этого. Я часто ходила в храм святой Бригитты, молилась и просила её смягчить его нрав и дать мне терпения, чтоб наладить свою жизнь, но всё оставалось по-прежнему. Единственной отдушиной для меня было общение с подругами. У них тоже всё было не слишком гладко. Амбер де Вальян прятала синяки на руках и шее под кружевами, Жозефина и Кларина страшно ревновали своих мужей, переходя от надежды к отчаянию и снова начиная на что-то надеяться, Леонетта де Безьер часто плакала, потому что боялась своего мужа. Она совсем девочка, каково ей было жить со стариком! Мы жаловались друг другу на жизнь, и нам становилось легче. А потом вдруг умер барон де Вальян. Амбер после этого сильно изменилась. Она стала злой, жестокой и циничной. Она смеялась над нашими бедами и хвасталась, что теперь свободна и у неё есть молодой любовник, много любовников.

— Вы знали, отчего умер де Вальян?

— Тогда ещё нет. Я думаю, что она продала душу какому-то демону, потому и стала такой. Но ведь нельзя отдать душу и этим ограничиться, верно? Он же всё равно будет склонять ко всяким злодеяниям.

— Например?

— Например, Амбер начала втягивать в греховные дела нас.

— Она предложила вам избавиться от мужей и вести такой же образ жизни, как и она?

— Нет, она никогда не говорила это прямо. Просто я думаю, что её новый образ жизни показался слишком заманчивым Жозефине, и она сама попросила её помочь избавиться от мужа. По некоторым оговоркам я поняла, что она даже заплатила ей за это. Де Бейль умер. За ним умерли мужья Леонетты и Кларины. Они выглядели весёлыми и счастливыми, им стало неинтересно со мной, я чувствовала, что скоро потеряю и эту маленькую отдушину…

— И вы тоже обратились с этим к Амбер?

Она какое-то время молчала, глядя на свои руки, а потом робко посмотрела на него.

— Моя душа ведь теперь всё равно загублена, да? И хуже не будет? — а потом в её голосе появилось беспокойство. — Вы обыскали Амбер? Вы уверены, что она не прячет у себя своё колдовское орудие и куклу с моими волосами?

— Мы полностью обыскали её, у неё нет ничего такого. И о каком орудии вы говорите?

— Волшебное шило, которое старый де Вальян привёз из дальних земель. Именно с его помощью она убивала их. Она сказала мне это потом, до этого я не знала. Её слуги привезли тело моего мужа и сказали, чтоб я никому не доверяла подготовку к погребению. И только когда я увидела на его спине под одеждой эти раны, я поняла почему, — она снова всхлипнула. — Я похоронила его, но легче мне не стало. Я мучилась виной оттого, что сделала. Наконец, я пошла к Амбер и сказала ей, что хочу во всём признаться. Вы бы видели её в тот момент! В какую фурию она превратилась! Она даже ударила меня. Я упала, а она взяла ножницы и отрезала у меня прядь волос, а потом заявила, что теперь может также убить меня в любой момент, где б я не находилась. В доказательство она показала мне куклу, которую называла «мерзавец де Мев» и проткнула её шилом девять раз. Она сказала, где он живёт и велела мне проверить, что вскроется утром. Я была напугана и пошла туда на следующий день. Там я и узнала, что он умер и у него на груди такие же раны как у моего мужа.

— Пойдёмте со мной.

Марк протянул ей руку и помог встать. Он вывел её из камеры и по длинному коридору провёл к железной двери, возле которой стоял стражник. Тот открыл перед ними дверь, и они вошли в мрачную комнату, освещённою двумя факелами, укреплёнными на стенах. Она была пуста, и только в центре стоял резной шкаф.

— Знаете, что это?

— Это шкаф из спальни Амбер, — произнесла графиня. — Очень красивый. Мне так хотелось такой же, хотя я знала, что муж не даст мне денег, чтоб купить его. Я всё равно спрашивала у Амбер, кто его сделал.

— И что она сказала?

— Она сказала, что барон де Вальян привёз его с войны.

— Хотите взглянуть на него поближе, посмотреть, что внутри?

— Зачем это мне теперь?

— И всё же взгляните, — он открыл дверцу, а потом зашёл сзади и повернул рычаг.

Металлический лязг раздался почти одновременно с испуганным криком графини.

— Это… — прошептала она, прижимая к груди свои чётки и изумлённо глядя на острия девяти длинных зубьев.

— Вот как она убивала их, — пояснил Марк, вернувшись к ней. — Не было никакого колдовства. Только старый шкаф-убийца, который барон де Вальян привёз с войны.

— Она обманула нас? — пробормотала графиня.

— Да, она надеялась, что, будучи соучастницами убийства, вы сохраните этот секрет, но для надёжности ещё сочинила историю о колдовстве. Вы готовы рассказать всё честно и дать против неё показания в суде?

— Да, я сделаю это, — произнесла она. — И я отвечу за своё преступление.

— Учитывая ваше раскаяние, а также то, что вы согласились дать показания против Амбер де Вальян, я думаю, что король сочтёт возможным сохранить вам жизнь.

— Это уже не важно, — слабо улыбнулась она и снова взглянула на шкаф. — Знаете, ваше сиятельство, теперь, когда разрушен мой последний страх, мне стало легче. Я благодарю вас.

Она кивнула ему и направилась к двери.

Марк проводил её обратно в камеру. Вскоре после этого к нему явился клерк с сообщением от Тома о том, что служанка готова дать показания против баронессы де Вальян. Он вернулся в камеру для допросов и увидел, что горничная сидит на стуле, сжимая окровавленные кулачки, и испуганно прислушивается к деловитой возне палачей за своей спиной. Она была растрепана