Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Она осталась непреклонной, но это уже не имело значения. Против Монтезье и без того было достаточно улик, и все сыщики тайной и городской полиции, все осведомители и охотники за преступниками искали его по всему городу, но, к сожалению, так и не смогли найти.

Марк, не прекращая поисков, всё же закрыл это дело и передал его в суд. Баронесса де Вальян была приговорена к смерти через повешенье, поскольку суд счёл, что столь жестокая преступница не достойна своего титула и дворянства и потому была предварительно лишена их. При этом суд сначала склонялся к более жестокой казни, но король этому воспротивился, сославшись на то, что она всё-таки женщина. Казнь остальным дамам была заменена пожизненным заключением, при этом графиню де Бурж отправили для отбывания наказания в храм святой Бригитты, где она должна была принести покаяние, а потом остаться там в качестве служительницы до конца своих дней. Старого слугу Адента из дома де Вальян и горничную баронессы повесили вслед за хозяйкой, а остальных слуг-мужчин отправили на каторгу, а женщин — в работный дом. Несчастная Агата Прежан была освобождена в зале суда при повторном разбирательстве её дела, и графиня де Реналь, у которой служила её мать, взяла её в свой дом помощницей кухарки.

Слуги кавалера де Мева были привлечены к суду по обвинению в лжесвидетельстве и краже имущества своего покойного хозяина, впрочем, их наказание было не таким уж тяжким. Пьер Сокаль был приговорён к клеймению и пяти годам на каторге, а Изабель, которая по его словам ничего из хозяйского добра не брала, а довольствовалась лишь тем, что дал ей сам Пьер, отправилась на год в работный дом.

И, казалось бы, последняя точка в этом деле была поставлена на заседании малого королевского совета, на котором Марку всё же пришлось присутствовать, поскольку король объявил о том, что изымает дела о нарушении закона о колдовстве из юрисдикции суда магистрата. Впредь до создания специального суда такие дела должны были рассматриваться королевским судом с обязательным привлечением королевских магов. Также Жоан приказал проверить законность и обоснованность всех вынесенных судом магистрата по подобным делам приговоров, в случае необходимости отменить их и провести повторные слушания, невиновных отпустить и выплатить семьям казнённых разумную компенсацию и публично объявить об отмене приговора.

Это решение не вызвало восторга ни у главы магистрата, ни у присутствовавшей на заседании Леди Белой башни, поскольку одному не хотелось признавать, что его подчинённые не справились со своими обязанностями, и упускать из своих рук определённую часть властных полномочий, а другой — брать на себя дополнительную работу, тем более, что она сводилась лишь к участию в рассмотрении дела, решение по которому должен будет принимать судья, подчинённый непосредственно королю. Но они не стали возражать, с покорностью приняв его решение, поддержанное остальными членами совета, после чего Жоан распорядился подготовить указ, заявив, что намерен подписать в самое ближайшее время.

— И не затягивайте с этим! — строго взглянув на старших членов магистрата, произнёс он. — Не дожидаясь указа, соберите и подготовьте дела и передайте их в королевский суд. Это мой приказ! Господин Кавелье, — он обернулся к главному королевскому судье, — я прошу вас не позднее следующей неделе доложить мне о его исполнении.

— Всё будет исполнено, ваше величество, — кивнул тот.

Заседание совета закончилось поздно, на улице было темно, и Марк, который был занят делами весь день, собирался пойти домой. Он ещё задержался на некоторое время, чтоб поговорить с маркизом де Лианкуром, а после отправился в Серую башню, где его ждали оруженосцы.

Поднявшись в свой кабинет, он нашёл там обоих, но кроме них там был немолодой клерк. Должно быть, он только что вошёл, чтоб положить на стол письмо, которое держал в руках.

— Вам послание, ваша светлость, — поклонился он, передавая его Марку. — Его принёс какой-то встрёпанный мальчишка, велел передать вам и сбежал.

— Я понял, — кивнул тот, взяв запечатанное дешёвым сургучом письмо, написанное на грубой бумаге.

Отпустив клерка, он сломал печать и развернул серый лист.

«Ваша светлость, — прочёл он, — мне стало известно, что вы разыскиваете некоего господина де Монтезье. Я готов сообщить вам о его местонахождении, в связи с чем рассчитываю на вашу благодарность. Однако прошу вас явиться ко мне как можно скорее, поскольку полезные сведения имеют свойство быстро устаревать. Преданный вам Бартонье».

— Каково! — воскликнул Эдам, который каким-то образом оказался у Марка за плечом и тоже прочёл послание. — Почему бы ему не явиться сюда самому, если это так срочно! К тому же так прямо писать о благодарности… Разве не его обязанность, как верного подданного нашего короля, помогать тайной полиции?

— Ну, во-первых, подданным тоже нужно что-то есть, и некоторые из них зарабатывают себе на кусок хлеба, продавая информацию, — заметил Марк. — Старик Бартонье как раз из них. Когда-то он был королевским нотариусом, но потом ввязался в какую-то авантюру и был лишён должности, однако сохранил полезные связи. Во-вторых, явиться сюда он не может, потому что не встаёт со своего кресла уже два десятка лет. И, в-третьих, он наш платный осведомитель, потому его напоминание о благодарности значит лишь, что я должен позаботиться о том, чтоб в моём кошельке лежало как минимум десять серебряных монет. И если он пишет, что это срочно, значит, это срочно! Подай мне плащ и меч!

— Мы что, не идём домой? — забеспокоился Шарль. — Время ужина прошло уже два часа назад.

— Если ты не можешь потерпеть, иди, — пожал плечами Марк. — Я не зверь, чтоб морить голодом несчастное дитя. Думаю, что мы справимся с Эдамом и без тебя!

— Нет уж! — обиделся Шарль. — Я потерплю!

Они вышли из Серой башни и, пройдя по Королевской площади к северной окраине, углубились в тёмный лабиринт мрачных грязных улиц. Это были ещё не трущобы, но уже далеко не благополучные районы, где селились знать, купцы и чиновники. Здесь жили те, кто когда-то знал лучшие времена, но затем скатился почти до уровня бедноты. У этих горожан ещё были собственные жилища, но уже не было средств на их достойное содержание. Потому фонари здесь встречались нечасто, забитые водостоки вдоль улиц распространяли удушливый смрад, а редкие прохожие, увидев вооружённых людей, спешили убраться с их пути.

Марк хорошо знал эту часть города, потому уверенно шёл вперёд. Он знал, что трём вооружённым мечами мужчинам бояться тут нечего. Эдам, который часто бывал в таких местах, гордо вышагивал следом, положа руку на эфес меча, и внимательно глядя по сторонам. И только Шарль, который предпочитал людные улицы, немного нервно озирался, чтоб не пропустить угрожающую его господину опасность.

Проходя мимо небольшой площади, они заметили кучу мусора, на которой кто-то копошился. Сначала Марк подумал, что это бродячие собаки, но потом вдруг заметил два зелёных огонька, которые пристально уставились на него.

— Лисы, — проворчал он. — Весь город кишит лисами…

Он свернул в знакомый переулок, когда услышал тревожный голос Шарля.

— Странно, эта лиса идёт за нами.

— Не думаю, что она хочет тебя съесть, — откликнулся Эдам. — Для неё ты слишком крупная добыча. Вот если б их было штук пять…

— Прекрати! — перебил его Шарль. — Это не повод для шуток! Ходят слухи, что они нападают на нищих.

— Не бойся, если они нападут, мы успеем отбить тебя до того, как они отгрызут тебе что-нибудь ценное.

— Замолчите оба! — прикрикнул Марк. — Мы пришли.

Он подошёл к тёмной двери, над которой висел небольшой тусклый фонарик, и постучал. На его стук никто не ответил и он, немного подумав, толкнул дверь. Она со скрипом открылась.

— Это плохо, — пробормотал он про себя и, вытащив из ножен кинжал, вошёл.

В доме было чисто и тепло. Из маленькой тёмной прихожей вглубь дома вёл узкий коридорчик, в конце которого виднелся свет. Марк прошёл туда и остановился на пороге мрачной комнаты, заваленной разным хламом. В нос ему тут же ударил запах затхлости, к которому примешивался ещё один неприятный запах, исходивший от сидевшего в кресле старика. Это был запах крови. Подойдя, Марк склонился