Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Если командир разрешит, - буркнул наконец связист. – Жди. На кой оно тебе только сдалось…

Гедимин удержался от тяжёлого вздоха в передатчик. «Командир. Хорошо, что не весь совет Сармы. А то ждал бы, пока соберутся. Вот так и уважай чужие традиции! А ведь связь напрямую с хранителем – это даже не нарушение инструкции. Нет никаких инструкций про хранителей!»

Ждать пришлось долго. Сармат уже думал отключить передатчик, когда в наушниках снова зашуршало.

- Приём. ГЩУ, командир ночной смены, - отрывисто проговорил другой филк. – Ты кто?

- Ремонтник и ликвидатор, - отозвался Гедимин. – Собираю данные. Лучевой прилив прошлой зимой с севера. Как он повлиял на реакторы? Были всплески излучения? Пульсации? Что с мощностью, - падения, взлёты, внеплановые остановы? Какая реакция на фон на поверхности?

- А-а, это, - протянул разбуженный командир. – Было, да. Неритмичные всплески. Одновременно рос фон снаружи. Подняли все щиты – стало ещё хуже. Убрали – снова всплески. Благо, только ЭСТ-излучение, - трогать не стали. Само утихло.

- И сейчас спокойно? – Гедимин думал, что хранитель станции определённо что-то знает. Как и другие хранители, - но «Эсгон» ближе всех к источнику излучения…

- Погоди ты, - главный оператор, видимо, сверялся с записями. – Вот оно, смена дат. В этот день ЭСТ вырос вдвое. А снаружи всплески притихли. И так до… Ага, тридцать пятое ноль седьмого. Резкое падение интенсивности. Тоже только ЭСТ. И снова мощные всплески с севера.

- И сейчас ЭСТ-излучение слабое? – Гедимин угрюмо щурился на север. Надо было расспросить операторов на всех приполярных станциях, да и к югу от тундры тоже – но для начала переговорить с хранителем.

- Да, с тридцать пятого держится ровно, - подтвердил оператор. – Если мы ничего не трогаем. Пробовали поднять ЭСТ вручную, но ремонтники сказали – не надо.

- Повезло вам с ремонтниками, - буркнул Гедимин. – Послушай. Можешь предупредить дневную смену? Я сейчас выйду на связь с хранителем станции. Излучение будет немного дёргаться.

- Чего?! – оператор прервал сдавленный зевок на середине так, что щёлкнула челюсть. – С кем?.. А, ты тоже из этих. Ладно, я скажу смене. И ремонтникам тоже. Осторожно там с реакторами!

«Из этих?» - Гедимин беззвучно ухмыльнулся и сдвинул височные пластины. Тут же по коже пошли мурашки – с ЭСТ-излучением под броню просочился холод. «Ничего, всего-то минус пятьдесят,» - сармат дёрнул углом рта и прижал палец к значку на карте.

- «Эсгон», приём. Ты меня слышишь? Я на юге, у реки. Можешь ответить?

Через несколько секунд тёплое волокно неуверенно тронуло его лоб. Потом подтянулось второе, скользнуло вдоль виска, - и оба, утолщаясь и ветвясь, оплели голову сармата, стекли по шее и распластались по лопаткам. В мозгу пульсировал клубок чужого удивления. Потом кто-то вопросительно хмыкнул. Гедимин усмехнулся. «С ним общаются, точно. Он не дичает там, на севере.»

- Очень холодно на северной границе?

«Бр!» - ответила станция, и Гедимин сам поёжился от чужих ощущений. Перед глазами мелькнули расплывчатые пятна со смутно узнаваемыми очертаниями – вроде снежные «скаты», змеи, ещё что-то наземное – то ли зверь, то ли гигантское насекомое в холодном синем свечении. Потом картинки сменились наплывающей сине-голубой рябью. Волны изгибались неестественно резкими зубцами, и переливы цвета от серебристого к тёмно-синему были красивыми, но пугающе холодными.

- На тебя не нападали? – спросил сармат и вздрогнул – волокна резко нагрелись. Видимо, в памяти Гедимина всплыло недавнее вмерзание в ледник, а станция это прочитала, - в мозгу взорвался вихрь чужой ярости, сочувствия и нетерпения. Хранитель рвался куда-то бежать и кого-то сжигать. Снова замелькали размытые картинки, и Гедимин никак не мог остановить их и рассмотреть как следует.

- Стой! Я отобьюсь, если будет надо, - попытался он успокоить «Эсгон». – У тебя свои сарматы, присмотри за ними. Ледяные существа всегда враждебны? Там нет никого, с кем можно говорить?

«Брр,» - снова поёжился хранитель – и вместе с ним сармат. «Говорить можно. Но не надо. Они враги. Враги тепла.»

Теперь картинка была чёткой, хоть и вспыхивала каждую секунду леденящей синевой. Волна холодного сияния катилась по чему-то округлому, раскалённому изнутри – над красными полосами, ветвистыми белыми волокнами, зелёным мерцанием, оставляя за собой черноту, покрытую синими зигзагами. Чёрно-синий шар повис, пульсируя, в пустоте. Гедимин стиснул зубы, но сказать ничего не успел – замороженная планета вспыхнула изнутри. От экватора к полюсам поползли раскалённые разломы. В обе стороны хлынул жар. Синие и красные волны схлёстывались, и с каждым ударом то огонь отвоёвывал территорию, то лёд отталкивал его назад к экватору. И ещё Гедимин видел то, от чего эти волны идут… хотя скорее – тех. Сплетение языков огня со множеством глаз и бесформенный сросток ледяных кристаллов – каждый блик, словно зрачок… Он судорожно вздохнул – гудело в ушах, и ноги подгибались. «Квантовые,» - мелькнуло в мозгу. «Он показывает квантовых. Стихии, точно же! Огонь и Лёд… противостоящие стихии, как на Равнине… мать моя пробирка!»

За ту секунду, на которую он отвлёкся, планета успела ещё раз перемениться. Раскалённое ядро ещё просвечивало, вспыхивали наверху полосы разломов, но между ними снова были зелень, серебро, слабая желтизна. Синие зигзаги остались на полюсах. Раз за разом между ними и более тёплыми регионами вспыхивали яркие линии. «Границы? М-мать моя колба, границы! И… вон там Иннигватан! Хранитель показывает Зем… что там, в океане? Ещё материки?!»

«Договор,» - картинка погасла. «Огонь. Лёд. Долгая война. Теперь мир. Место для Огня. Место для Льда. Он будет здесь. Не друзья. Но сейчас мир. Просили не мешать.»

Гедимин встряхнул головой.

- Не мешать кому? Ледяным… существам – заселять приполярье? Просил ледяной «квантовый»? – он вспомнил глазастый сгусток кристаллов, и его обдало резким оглушающим холодом.

«Огонь. Не мешать миру. Пока Лёд держит слово. И Огонь тоже. И мы здесь,» - хранитель замолчал, и Гедимин ощутил чужую усталость и озадаченность. Существо очень хотело объяснить что-то важное, но получалось плохо.

- Я понял, - сказал сармат, стараясь не думать о криофауне – ни о «квантовой», ни о материальной (и так промёрз, несмотря на тепло под бронёй). – Существа Огня и Льда долго воевали, но теперь заключили мир. И его лучше сохранить. Этот полуостров отдали ледяным, и они тут