Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

«Через реку – не надо,» - отозвался «Эсгон». «Ты лучше – на юг. Ты горячий. Ледяные видят. Злятся. Нас не тронут – слово Древнего Владыки. А ты сам по себе. Лучше иди.»

Гедимин мигнул. «Древний Владыка? Хранителя «Шаглина» хески называли его дочерью… и ещё он – главный из богов Огня. Значит, пока я тут бродил, «квантовые» делили планету. А никто не замечал…»

- Нужна будет помощь – зови, - хмуро сказал он. – Я не Древний Владыка. Но что смогу – сделаю.

Хранитель напоследок обдал теплом и расплёл невидимые волокна. Гедимин закрыл брешь в скафандре и облегчённо вздохнул – наконец-то его перестало то жечь, то морозить.

- Станция «Гетас», приём!

- Мать твоя пробирка! – раздался в наушниках голос кого-то из сарматов-Старших. – Живой?! На «Эсгоне» уже решили, что ты во второй раз полез к ледяным!

- Нет, с одного раза понял, - буркнул сармат. – Тут боги Огня и Льда заключили перемирие. И поделили нашу планету. Так что ледник ещё подрастёт – до отведённой границы. Следите, чтобы станции никто не обидел. А я тоже пойду следить. С юга – за тем, как движутся льды.

В наушниках снова раздался чужой голос, но Гедимин уже не слушал. Он думал о южных лесах и реках. Карту, показанную хранителем, нельзя было назвать подробной – но линии текущей воды на ней было хорошо видно. «Лёд остановится задолго до южных рек,» - он криво ухмыльнулся, выключая передатчик. «Выйду на юг – скажу «Эшкилону», чтоб не боялись. Их ледником не накроет.»

16-17.01.281 от Применения. Западная пустошь, северо-западное побережье

На обрывистый берег океана Гедимин вышел на закате и долго смотрел на зелёные, жёлтые и фиолетовые отсветы в небе и сизую полосу туч на горизонте. На побережье приземистая, но живучая трава давно потеснила мхи, и теперь её трепал ветер, к ночи усилившийся. Но пара округлых туч над самой водой плыла против ветра, и Гедимин, приглядевшись, увидел, как за ними тянутся по волнам «тралы» из щупалец. Дальше на юг и на запад виднелись ещё «тучки» неестественно аккуратной формы – как видно, добычи в океане хватало на всех. На скалах поодаль собирались морские птицы. Кто-то из них ещё кружил над полосой прибоя. Их было мало – не сравнить с чёрными стаями на «птичьих вышках» Высокого Леса. Гедимин покосился на хасенов, рыбачащих в океане, - то ли хищники прочесали и берег, уничтожив «птичьи базары», то ли «чайки» уже поняли, что крупными стаями собираться опасно.

Гедимин тоже не хотел связываться с хасенами – и на привал остановился поодаль от птичьих скал и на ночь накрылся защитным полем. Разбудил его грохот волн, вой ветра и отдалённые громовые раскаты.

Утреннее небо, не успев посветлеть, почернело от туч. И над океаном, и далеко на восток, - повсюду ревел ветер, уплотняя тучевую завесу. Гедимин быстро отошёл от обрыва – волны бились о скалы так, что брызги долетали до его стоянки, и он не был уверен, что плитняк долго продержится под ударами. Вечером он видел следы обвалов, и старых, и свежих, - океан постепенно вгрызался в сушу…

В небе громыхнуло. Сармат опустился в траву, накрываясь защитным полем. «Первая гроза,» - отметил он про себя. За два месяца у кромки ледника он видел десяток снегопадов, два завалящих бурана и несколько часов мелкого дождя. Ледник всасывал в себя всю воду, принесённую ветром с океана, и полз на юг, подминая под себя тундру. Свежий лёд «фонил» так же, как и прошлогодний…

Вспышка молнии осветила тёмные точки среди туч. Гедимин отогнал зимние воспоминания и пригляделся к летучей стае. «Скхаа. Кому ещё тут быть?..»

Электрофаги стаями слетались с востока – где-то рядом было их гнездовье. Чем чаще били молнии, тем больше крылатых теней видел сармат среди туч. Скоро их стало заметно без «подсветки» - Скхаа «зарядились», раздулись и засияли белым светом. Отяжелевшие светло-розовые электрофаги снижались и улетали на восток, но их место тут же занимали ещё голодные – тёмно-розовые, мелкие и проворные. Ливень не мешал им, только свечение «наевшихся» летунов становилось ярче, да с мокрых хвостов сыпались искры.

Все стаи прилетали с одной и той же стороны и туда же улетали. Гедимин задумчиво следил за ними. До гор было далеко. На деревьях Скхаа могли отдыхать, но ни одного древесного гнездовья сармат не видел. «Значит, какие-то развалины. Что тут из Старых Городов? Нихар – далеко, Гунтур – южнее… похоже, гнездо у них в Массете. По направлению подходит только он. Так, Массет… Там было гражданское убежище. Только на сигналы оно не отзывалось…»

Ещё одна стая, насытившись, потянулась к Массету. В тучах замелькали последние электрофаги – рассыпавшийся маленький клин, заметно отставший от других. Отлетающая стая приостановилась и закружила над степью – и так висела, пока последние Скхаа к ней не присоединились. Они летели низко, и Гедимин мог их рассмотреть, - от обычных электрофагов они заметно отличались. Кто-то, уже побелев от поглощённой энергии, так и не увеличился в размерах, у кого-то раздулось тело, но не растянулись крылья, кто-то «хромал» на крыло неправильной формы или плохо рулил из-за короткого или кривого хвоста.

«Раненые и дефектные особи,» - Гедимин следил, как первая стая ведёт отстающих к гнездовью. «О них заботятся. Как принято у разумных существ. Хм… А ведь мы со Скхаа не воевали. Даже до Применения. Только отгоняли их. И они прятались у нас от врагов. Почему я не пробовал с ними пообщаться?»

Он покосился на тучи. Буря постепенно стихала. «Уляжется – пойду в Массет,» - думал сармат. «Высоких зданий там много. Хватит «пещер» на тысячи Скхаа. Найти их я найду. Но надо подумать, как с ними общаться. Вроде бы они не любят высокие звуки…»

25.01.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Массет

Гнездовье искать не пришлось. В ясную погоду высотки Массета были видны издалека – так же, как и крылатые стаи над ними. Одинокие чёрные точки высоко в небе – ящеры-полуденники – держались от развалин в стороне. Электрофаги могли дать им отпор, не то, что маленькие группы вилорогов или неосторожные крысы. Одно свежее пятно гари сармат уже видел и нашёл в золе почерневшие резцы с палец длиной и осколки черепов. Ближе к Массету таких пятен