Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

деревни. Полноценная работа, которую я один со своими семерыми не вытяну. Барон Орлов открывает найм для отрядов, у которых формально истёк контракт и которые не могут уйти на пенсию по обычной схеме. Оплата хорошая, по-настоящему. Условия — закрытие висящего контракта подтверждением Управления, выход на пенсию по чистым бумагам, и дальше кто захочет, остаётся в его дружине, кто захочет, уходит и живёт как нормальный человек. Вторая часть, на всякий случай, без подвоха. Если кто-то не верит моему слову, то мне это будет неприятно, но мы можем обсудить это лично.

В зале стало очень тихо.

— Та-а-ак… — протянул Колесников и медленно, демонстративно откинулся в кресле. — Замечательно. То есть мы все, господа капитаны, в этот душный вечер собрались для того, чтобы выслушать, как бывший наш товарищ вербует у нас людей под чёрного барона. Под выскочку, который, по самым оптимистичным прогнозам, до зимы не доживёт. Я правильно понимаю масштаб мероприятия?

— Ты правильно понимаешь, что мне нужны люди, — без выражения ответил Мастер. — Остальное полностью твои домыслы, и они меня не интересуют.

— А меня вот они интересуют, — Колесников выпрямился. — Меня очень даже интересует, Мастер, как именно ты собираешься после этого посмотреть в глаза любому из нас. У нас тут шестнадцать отрядов на висяках. И ты сейчас приходишь и говоришь — а давайте-ка вы подпишетесь на серьёзный рейд, я сам выберу кого именно, и вы не будете задавать лишних вопросов. Ты бы хоть постеснялся, что ли. Ты не своих дружков вербуешь, ты имперскому Управлению свою волю навязываешь.

— Управление, Витя, — медленно подал голос Безуглов, —. может самом о себе позаботиться. Мастер пришел с предложением к нам лично. И да, я считаю Мастера своим другом, так что он пришел по адресу.

Мастер благодарно кивнул Безуглову, но вслух ничего не произнес, продолжая просто слушать.

— А ты, Дылда, — Колесников развернулся к говорящему, — вообще помолчал бы. У тебя у самого полгода отряд «под закрытие». Я отлично понимаю, чьим ушам сейчас сладко слушать про «закрытие висящего контракта» и «чистые бумаги». Только давайте честно это не бескорыстная помощь. Это покупка.

— Покупка, — спокойно повторил Безуглов и поднял на молодого капитана свои тёмные, обведённые шрамами глаза. — Покупка, говоришь. А что нам, по-твоему, в этом году предложило Управление? Я тебя спрашиваю, Виктор. Конкретно нам, «Полуночникам»? Какая цена была у наших последних двух «закрывающих» контрактов? У меня по четыре человека не вернулось каждый раз. Итого — восемь! По бумагам мы не «закрылись», а за каждого ушедшего мы получили столько, что скидывались всем отрядом, чтобы вдовы и дети с голоду не сдохли. Так что ты, Витя, поаккуратнее со словом «покупка». А то ведь сравнение не в пользу Управления, получается.

— У вас, Аркадий Львович, просто отряд уже старый, — Колесников позволил себе тонко улыбнуться. — Старые люди, изношенное снаряжение, а вдобавок еще и невезучий. Это, к сожалению, не вина системы. Это специфика возраста.

В зале на секунду стало тихо. Сидевшие за столом сразу почувствовали, что Колесников переступил черту. Безуглов очень аккуратно поставил свою стопку на стол. Платов, ничего не говоря, медленно отодвинул свою. Згурская опустила глаза.

— Витя, — почти ласково произнёс Воронов, и от этого его тона, Колесников, наконец, заткнулся. — Помолчи. И послушай.

Старший выждал несколько секунд, давая молодому капитану успокоиться, и только потом снова повернулся к Мастеру.

— Мастер, — сказал он уже своим обычным голосом. — Просьбу твою мы услышали. Решение Совет принимать по такому вопросу не уполномочен, каждый капитан у нас сам себе хозяин. Но я тебя попрошу, и попрошу при всех: давай не торопиться. Мы пока не понимаем расклад. Мы пока не понимаем, что именно за этим бароном стоит. И, главное, мы пока не понимаем, какова будет реакция тех, кому такой наш демарш не понравится. Ты же сам прекрасно знаешь, что на «Святых» уже легла одна бумажка с интересной формулировкой. Ты же понимаешь, что в любой момент этот приказ может вступить в силу? Это, Мастер, не угроза, я просто показываю возможные последствия.

— Это, Степан Терентьевич, — слегка усмехнулся Мастер, — твой обычный способ отказать, не говоря «нет» прямо. Я тебя услышал. Но, как ты правильно сказал, здесь каждый решает за себя и за свой отряд. Я закрыл вопрос своего членства и задал вопрос людям. Дальше каждый решает сам.

Воронов чуть склонил голову, подтверждая, что и сам именно это имел в виду. Колесников открыл было рот, но Старший снова постучал костяшкой пальцев по дереву, и рот пришлось закрыть.

— У меня тоже вопрос, — негромко сказал Платов. — Мастер, куда планируется рейд?

— Кристальные горы, — коротко ответил Мастер. — Глубже, чем обычно. С возможным контактом с таким, чего наверху ещё пока никто не видел.

Платов помолчал.

— Жирно, — произнёс он наконец без всякого выражения. — Жирно и кисло одновременно. Мне бы подробностей.

— Всё будет, я открыт к диалогу — согласился Мастер. — Время еще есть. Немного, но есть.

— Услышал, — кивнул Платов. — Спасибо, Мастер. Я подумаю.

Згурская за всё это время не сказала ни слова. Она только однажды коротко посмотрела на Мастера через стол, и едва заметно опустила веки. Мастер ответил ей таким же лёгким движением. Между ними что-то прошло, без слов, и Колесников, который внимательно следил за мимикой Мастера, не понял ничего.

Мирской, легендарный «Тень», командир «Серых», человек, принесший ранее папку с проектом приказов на «Святых», за весь этот разговор не произнёс ни звука. Он сидел чуть в стороне, как обычно, и внимательно слушал, хотя по его виду было похоже, что он для себя давно всё решил.

— На этом всё? — спросил Воронов.

— На этом всё, Степан Терентьевич, — Мастер поднялся. — Спасибо за время. Спасибо за хлеб, — он кивнул на ломоть, лежащий рядом со стопкой. — И спасибо за… дружбу. Прощайте и не поминайте лихом.

— Иди, Алексей Александрович, — сказал Старший. — Иди.

Мастер вышел. Бронированная дверь мягко закрылась за ним. В зале повисла тишина.

Снаружи, в узком коридоре между основной залой и кухней, пахло дешёвым пивом, жареным луком и старым деревом. Мастер прошёл мимо стойки, не оглядываясь, кивнул хозяину, толкнул заднюю дверь и вышел на маленький задний двор, где стоял его припаркованный у глухой