Погоня за судьбой - Ди

— Постарайся в следующий раз не колотить по столу, как медведь, — сказала Софи без упрёка, с лёгкой улыбкой. — Если эта штука застрянет где-нибудь в механизмах, мы будем висеть в пустоте до скончания веков…

И в этот момент резко, оглушительно взвыла корабельная сирена. Бесцветный металлический голос из репродуктора разрезал воздух:

— ВНИМАНИЕ. Зафиксировано превышение фонового уровня ионизирующего излучения. Рекомендуется корректировка курса.

Софи взглянула на часы, и её лицо осветилось — не тревогой, а, напротив, детским, почти восторженным интересом.

— Допивайте быстрее, скоро будем пролетать мимо Юпитера. Есть шансы застать неплохой вид из окна!

Парой глотков я добила холодную бурду в чашке, оттолкнулась от стола и поплыла в коридор. Хватаясь за поручни, мы достигли рубки управления — в ней царил полумрак, мириады огоньков на консолях мигали, как созвездия. И ничто не успокаивало мою измотанную душу, как этот мерный, ритмичный гул работающего корабля под необъятным чёрным полотном космоса за стеклом.

Звёзды снаружи вращались — медленно, неумолимо. Голова от этого кружилась, вестибулярный аппарат сходил с ума, не понимая, где верх, где низ, а я вцепилась в кресло, вжала себя в него и пристегнулась. Василий занял место капитана, щёлкнул тумблером — и корабль дёрнулся, выходя из спи́на. Вскоре звёзды замерли на своих местах, превратившись из серебряных чёрточек в неподвижные точки.

И тогда я увидела её — планету.

Яркая точка впереди приближалась, разрасталась, обретая форму. Крошечный шарик. Гигант.

— Пройдём над диском галилеевых спутников, — голос Софи был ровным, профессиональным, но в нём слышалась дрожь возбуждения. — Сбавлю ход. Не отстёгивайтесь.

Я проверила ремни. Импульс торможения прокатился по корпусу, пол подо мной затрясся мелкой, злой дрожью, и завыл реверс. Что-то звякнуло внутри панели.

Меня потянуло вперёд, к стеклу, а шарик рос. Рос с пугающей, нечеловеческой скоростью, и первобытный, животный страх сжал желудок в ледяной комок. Сердце заколотилось, отдаваясь колющей болью в висках и в незаживающей ране от укуса.

— Софи, это… безопасно? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Я никогда не видела его так близко, — прошептала она тихо, словно в храме. — Может, больше и не представится случая… Я не могу упустить этот шанс.

Софи щёлкнула тумблером, и рубку заполнил непрерывный, бешеный треск счётчика Гейгера. Треск, переходящий в сплошной рёв — Юпитер изливал в пространство безумный и слепой гнев радиации. Софи выключила звук — и тишина стала ещё страшнее, а я смотрела и видела не бога. Я видела могилу. Огромную, безразличную, в которую можно исчезнуть без следа.

— Это похоже на самоубийство, — прошептала я.

— Именно, — кивнула Софи и отстегнула ремень, паря в невесомости. — Кто бы нам на «Фидесе» такое позволил? Юмашева? Смешно.

Василий молчал — со спокойной решимостью, отпечатанной на лице. Авантюрист. Родственная душа. Ну а мне оставалось только довериться — и бояться.

За обтекателем уже проступали полосы — жёлтые, охристые, серые, кроваво-красные. Газовый гигант висел в пустоте, как титаническое око, испещрённое пульсирующими прожилками. Не мрамор — но плоть самой планеты, воспалённая, дышащая ядовитыми вихрями. Планета не плыла вбок — это мы падали на неё, и гигантский диск заполнял собой всё обзорное стекло, всё бытие. Исчезли звёзды, исчезло чёрное небо, и осталась только она.

Я инстинктивно вжалась в кресло, как пассажир автомобиля, несущегося в стену. На освещённой стороне планеты я различала ленты завихрений между слоями — крошечные отсюда и невообразимо огромные в реальности.

Внезапно пульт слева моргнул всеми огнями и погас. Василий стукнул кулаком по панели.

— Софочка, давай-ка нафиг отсюда. Фон зашкаливает. Защита сифонит, щас мы тут все светиться начнём.

— Ещё чуть-чуть… — Софи висела у самого стекла, прилипшая к нему, сверля исполина взглядом. — Пару кадров… на память…

И тогда я увидела молнии.

Тонкие, синие, жилистые, они прошивали слоистый пирог атмосферы, ветвились и гасли, рождаясь и умирая в глубинах кипящего молочного хаоса. Здесь, у поверхности, перепад температур достигал тысячи градусов. Глубже, под слоем яростно бушующей атмосферы разнонаправленных «слоёв» с гелиевыми дождями и аммиачными снегопадами, вечно кипел металлический водород под давлением в миллион атмосфер, создавая чудовищное, всепроникающее магнитное поле.

Я его чувствовала.

По моим протезам, по металлу внутри них, побежали настоящие физические мурашки. Они ныли низкочастотным гулом, резонансом, будто стальные кости в моих руках и ногах стали камертонами, настроенными на рёв этого космического бога. Металл внутри меня пел чужую песню.

На лбу выступил холодный пот. Я ждала. Ждала, когда тонкая пелена нашей электроники порвётся, двигатели захрипят и умолкнут — и наша «жестянка», совершив последний, почтительный виток, навеки уплывёт в сторону Сатурна, став молчаливым металлическим гробом, новой песчинкой в его кольцах.

Но «Р-13-39» держался. Упрямо, по-стариковски скрипя всеми швами — но держался. Даже «Виатор» в лучшие годы не выдержал бы такое.

Словно почувствовав мою мысль, Софи сказала, не отрываясь от вида:

— Впереди Ио, сыплет ионизированным пеплом… От экватора и полюсов надо держаться подальше… Жаль… — в её голосе прозвучала лёгкая, детская досада, — полярное сияние не видно. И Большое Красное Пятно — на обратной стороне, а я так хотела его увидеть…

Планета уплыла вбок, скрылась из виду, и через несколько минут покалывание в теле стихло.

Василий шумно выдохнул и протёр ладонью лицо.

— Пульт первого штурмана приказал долго жить, — пробормотал он. — Остался только твой, Софи. Давай больше не будем, а? Я ещё жить хочу.

— Договорились! — бодро отозвалась Софи. Она была сияюще-счастлива, даже несмотря на потерю пульта и невыполненный «план». — А теперь противоходом от орбиты выйдем на курс к нужной точке… но что тогда? У кого-нибудь есть идеи?

Я задумчиво смотрела в монитор, на изображение с камеры заднего вида, и по мере того, как газовый гигант, отдаляясь, становился всё меньше, пыльная зернистая рябь растворялась, и картинка постепенно прояснялась, приобретая чёткость.

— Мы даже не знаем, что там и кто, — сказала я. — Софи, если тебе интересно моё мнение — это билет в один конец. Мы прилетим туда, найдём цель сигнала, да там и останемся. Если только это не очередная заброшенная база без признаков жизни, в чём я лично сомневаюсь. А на случай, если придётся защищаться от очередных охранных железяк, из оружия у нас — только охотничий карабин…

— Вообще-то, не только! — подняв вверх палец, сказал Василий. — В подсобке, в шкафу со шваброй есть пистолет. Я всё же решил подстраховаться.

— Швабра — это здорово. Значит, мы вооружены и очень опасны, — съязвила я. — Но, как обычно, плана нет…

Я уставилась в пустоту. «Плана нет и не