Погоня за судьбой - Ди

— Маяк многомерного позиционирования.

Капитан присела на корточки и ввела код на панели. Щелчок — и крышка сдвинулась, обнажив матово-чёрный цилиндр на постаменте, на котором была одна единственная кнопка — алая, как капля крови на снегу. И тёмный экран. Прибор спал.

— И что будет? — спросила Софи — голосом тонким, будто струна перед тем, как лопнуть.

Юмашева поднялась и отряхнула руки от несуществующей пыли.

— Надейтесь на чудо, но уповайте на себя. Ваша задача — занести его внутрь и активировать, ну а дальше — наше дело. — Она посмотрела прямо на меня. — Я могла бы заставить вас, но вместо этого прошу. Согласны?

Мы с Софи переглянулись — с осознанием того, что выбора-то у нас и не было.

* * *

Выкатить контейнер в шлюз «Фидеса» оказалось адом, но остальное — в невесомости — пошло легче. Мы протянули через туннель карбоновый трос и пристегнули к нему гроб с маяком, и спустя пять минут медленного, тягучего движения он вплыл в наш открытый люк.

Я захлопнула шлюз, отрезая последнюю связь с «Фидесом». Втроём мы, чуть не срывая с пола заклёпки, протащили контейнер по узким коридорам и вкатили его в рубку, примагнитив к полу прямо за креслом капитана. Готово.

«Разведчик» дёрнулся, набирая ход. «Фидес» же растворился в маскировочном поле и исчез с экранов. Теперь мы должны были соблюдать радиомолчание и делать вид, что вокруг нас никого нет — «прикинуться ветошью», как метко выразился Василий. Мы с Софи натянули жёлтые жилеты геологов — продолжая дешёвый маскарад — и замерли, вперясь в пустоту за стеклом…

Время текло, как расплавленное стекло — медленно и неумолимо. Я окаменела в кресле, и каждый нерв был натянут до звона, а Василий, воплощение стоицизма, с аппетитом уплетал бутерброд, и чавканье было единственным звуком, нарушавшим тишину кабины. Софи, не выдержав давления беззвучия, впихнула в уши наушники, но её пальцы отбивали на коленях мелкую, беспорядочную дрожь…

Спустя бесконечно долгие минуты пискнул сигнал оповещения, и на экране радара вспыхнули две стремительно приближающиеся точки. Одна из них замедлилась, а вторая рванула прямо на нас.

Через мгновение впереди, за обтекателем, сверкнул солнечный блик — ослепительный, режущий, как вспышка сварки. И тут же в метрах от борта просвистела, мелькнув стальным, отполированным до зеркала брюхом, «искра» истребителя — он пронёсся так близко, что я инстинктивно откинулась в кресле, и исчез сзади, оставив после себя даже не звук, а звенящий вакуум в ушах.

Из динамика раздался голос — холодный и металлический, без интонаций:

— Неопознанное судно, назовитесь. Цель вашего присутствия в этом секторе?

Мы переглянулись. Василий щёлкнул тумблером, и его голос приобрёл нарочитую, усталую небрежность:

— «Система-Ресурс», бортовой номер тридцать девять. Геологоразведка. Наряд сто два, текущий год…

Воцарилось напряжённое молчание. На радаре истребитель сзади сбавил ход, развернулся и начал сближение, а второй, спереди, нырнул вниз, описывая под нами широкую, неторопливую дугу. Они брали нас на поводок.

Ожидание растянулось в ледяную вечность. Наконец коммуникатор пронзительно пискнул.

— Ваше присутствие не санкционировано. Запрос сто два отклонён утром. Разведка в секторе L5 завершена — объекты не представляют интереса.

Василий шлёпнул себя ладонью по лбу.

— Вот же кретин! Даже не проверил… — Затем включил связь и ответил: — Ошибка в бумагах, служивый. У меня задание на руках. Надо осмотреть группу, иначе весь техпроцесс — коту под хвост. Буровики…

— Не держите нас за идиотов. — Голос уже не предполагал обсуждений. — Разворот. И домой.

— Никак нет, — Василий вжился в роль загнанного клерка, а я сжала кулаки, чувствуя, как гудят сервоприводы от напряжения. — Третий день на испытательном. Вернусь ни с чем — так с меня кожу живьём сдерут. Уж раз добрался…

На радаре, у самой границы радиовидимости, мелькнули ещё две точки. Мы были уже близко… и тут экран ослепительно вспыхнул и погас, заглушенный мощными помехами. Голос в динамике проскрипел, не оставляя ни шанса:

— Включайте модуль внешнего управления и диктуйте частоту. — Пауза, приглушённый разговор на той стороне: «… хватит болтать, кончай с ними…» И снова в коммуникатор: —Тридцать секунд. Неподчинение — огонь на поражение. Время пошло.

Василий кивнул Софи. Её пальцы дрожали так, что она с трудом попадала по кнопкам. Капитан хрипло диктовал цифры, глядя на единственный работающий экран.

Спустя несколько секунд свет в рубке мигнул и погас, а приборы отключились одним молчаливым вздохом. Тишина стала абсолютной, давящей, и тогда корабль дёрнулся и покорно поплыл вперёд, как прицеп на невидимом тросе. Мы замерли. Наши жизни больше не принадлежали нам — они стали переменными в чужом уравнении.

А я посмотрела на Софи.

Она задыхалась короткими, хриплыми всхлипами, не приносящими воздуха. Глаза, распахнутые до боли, смотрели сквозь меня, в какую-то внутреннюю пропасть — паника сковала её, отрезав от реальности.

Я отстегнулась, подплыла вплотную и вцепилась в её холодную, липкую от пота руку.

— Всё будет хорошо. — Мой голос звучал чужим, натянутым, как струна. — Мы выберемся. Слышишь меня?

Она кивнула — чисто мышечный спазм, — а взгляд остался пустым, прикованным к внутреннему кошмару. Лицо было влажным и бескровным, как у покойника.

— Прибываем, — тихо сказал Василий.

Я обернулась.

Впереди выплывал из пустоты огромный серый камень, и на его щербатой поверхности, словно проявляясь на плёнке, проступал чёрный прямоугольник — входной шлюз. Маскировочное поле растворялось по мере нашего приближения — чем ближе, тем явственнее проступали гигантские створки портала.

Корабль затормозил, меня потянуло вперёд, а Софи захрипела, ловя воздух ртом, как рыба на песчаном берегу.

Я обхватила её голову, прижала к своему плечу, начала гладить по волосам, по мокрому лбу. Я шептала ей, как ребёнку:

— Всё нормально… Мы бывали и не в таких передрягах… Помнишь тех стрекоз? А урода того безглазого?.. И ничего, выбрались же. Выберемся и здесь… — Я говорила это в пустоту, в её мокрые волосы, самой себе в утешение, и слова даже мне самой казались фальшивыми, как монеты из жести. — За нами присматривают, ты ведь сама говорила. За нами приглядывают…

Врата росли, заполняя собой весь обзор, а астероид превратился в стену, в мир. Прямо перед нами мелькнул, прочертив молнию, истребитель и исчез.

И тогда врата пришли в движение. Медленно, величаво, две половины чёрного прямоугольника поползли в стороны, а за ними засверкал, переливаясь нефтяными радугами, ионный барьер. Он был похож на мыльный пузырь неземной красоты — хрупкий, обещающий глоток воздуха и хранящий тайны, что станут буквами на наших надгробиях.

Внутри каменной полости парили два металлических серпантина — стыковочные дорожки. У одного