Погоня за судьбой - Ди

из них, как раненая птица, висел маленький истребитель на ремонте — с открытым люком, выпотрошенным двигателем и хаосом из шлангов и ящиков с инструментами. Сцена будничного быта в сердце зла.

Мостики-серпантины упирались в огромную площадку у скальной стены. В стене же зиял прямоугольный проход, залитый голубым светом, а на площадке замерли несколько чёрных силуэтов.

И в тот миг, когда шипящий воздух прорвался сквозь разрыв барьера за корпусом нашего корабля, я рванулась за кресло Василия.

Ладонь впечаталась в большую, ало-красную кнопку — глаз циклопа на лбу неподъёмного ящика. Под пальцами щёлкнуло — и кнопка необратимо ушла внутрь конструкции, а дисплей вспыхнул, и по нему помчались, спотыкаясь и наскакивая друг на друга, бешеные зелёные цифры — шифр нашего спасения… или приговора.

Свершилось. Немой крик маяка прорезался в пустоте.

Снизу, из-под серпантина, навстречу кораблю поползли массивные захваты, «Р-13» дёрнулся, схваченный стальными челюстями, и теперь я видела их чётко: группу в аспидно-чёрной броне, в хищных шлемах, с оружием с кроваво-красными кристаллами на стволах. Часть отделилась и зашагала по мостику к нам.

Внутри ангара была гравитация — слабенькая, обманчивая, — и тело отозвалось тяжестью, прилипая к полу. Зажглась лампа в кабине, я пригнулась и спросила сквозь зубы:

— Что делать?

— Хрен знает, — Василий пожал плечами, глядя на приближающихся. — Посмотри на них. Нам с нашими пукалками тут ловить нечего…

Коммуникатор зашипел:

— Экипаж! На местах, готовиться к досмотру!

В глубине коридора засвистела пневматика, открывая наружный люк. Деваться было некуда, я встала во весь рост напротив входа, прислонившись спиной к тёплому корпусу маяка, и скрестила руки. «Будь что будет».

Из коридора выплыл первый боевик — ствол его оружия смотрел прямо на меня, — а за ним — ещё трое, и в кабине моментально стало тесно. Различить людей было нельзя — лишь у одного наплечники были тёмно-бордовыми, а не чёрными. Командир.

— Кто капитан? — в подтверждение моих слов спросил он.

— Я, — отозвался Василий. — Вы кто? Почему задержали нас?

— Вопросы задаю я. Что делаете здесь?

— Разведка. «Система» ревизию назначила…

— В экипаже — двое. Кто она? — Он кивнул на меня.

— Консультант по… э-э… геологии…

— Бред. — Командир сделал шаг вперёд, и его шлем повернулся к маяку за моей спиной. — А это что? Бомбу привезли? — Призма острой холодной гранью упёрлась мне в живот. Два других ствола направились на Софи и Василия. — ВСЕ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! БЫСТРО!

Софи подняла руки, а лицо её было уже не белым — почти голубым. Василий попытался что-то сказать:

— Да не бомба же, это сонар, он ваш камень…

Удар прикладом пришёлся ему в челюсть — звук был коротким, влажным, как звук лопнувшего фрукта. Вася ахнул, захлебнувшись воздухом и болью, и рухнул. Второй удар — методичный, в висок — добил его, и тело обмякло, мешком развалившись на полу.

Я застыла. Мозг, этот идеальный убийственный компьютер, выдал серию вспышек: вырубить ближайшего, выхватить ствол, взять заложника… и тут же похоронил их под холодным гранитом реальности: их слишком много. «Софи рядом, и любое моё движение — это её смертный приговор».

— Ты, в сторону. Руки в гору. — Призма впилась в бок глубже, и я отошла от маяка.

— Она киборг, — проскрипел один из бойцов, и в его голосе сквозила брезгливость, будто к таракану. — Чуть дёрнется — косите сразу… На выход!

Меня грубо толкнули в спину. Софи повели под дулом, Василия взяли под руки и поволокли как труп, едва не колотя головой о пороги стальных перегородок. Сердце билось о рёбра, вышибая воздух, мысли лихорадочно метались, выискивая шанс, малейшую возможность, которой не было, а снаружи, на серпантине, ждала ещё одна группа.

Мы вышли на металл мостика, и только тогда я оценила размер каверны.

Циклопический ангар был выдолблен в скале — сто метров вверх, в зыбкую темноту под потолком, и сто метров вниз, где на самом дне, как игрушки, висели на гигантских кран-балках истребитель и челнок.

Василия грубо бросили на металл, и двое бойцов скрылись внутри «Разведчика» на обыск. В нескольких шагах командир говорил по коммуникатору, и обрывки фраз долетали до меня сквозь звон в ушах:

… — Не геологи… устройство… приглушили все диапазоны на всякий случай… С этими что?.. Допрос? Баркеру будет хоть какое-то развлечение… В общем, да. Толку нет… В расход и в яму?.. — Пауза — словно на том конце махнули рукой. — Принято. В расход — значит в расход.

Командир обернулся, и его безликий, угольный шлем нацелился на нас. Он перехватил карабин — для работы, деловито и эффективно, — и тогда весь мир свернулся в одну ярко-алую точку. Она замерла на груди, прямо над сердцем, как обещание, которое на этот раз исполнят…

Глава XVI. Мудрость и вера

По ангару раскатисто скрежетнуло множественное эхо, и створы врат поползли навстречу друг другу. Исполинские переборки смыкались, отрезая путь назад, и надежда на счастливый исход нашего приключения таяла с каждым сантиметром.

Командир группы бросил:

— Вперёд! Нас с вами ждёт небольшая прогулка.

Внезапно всё тело пронзило нестерпимое жжение. По коже зазмеилось статическое электричество — ЭМИ, — мехапротезы взвыли, а потом заглохли — мёртвым грузом повисли на мне. Мышцы живота и спины свела судорога, а затылок будто прошила раскалённая спица.

Электрический хлопок разрезал воздух. Свет мигнул и погас, сменившись жёлтым мерцанием аварийных ламп по периметру, а ворота с грохотом остановились. И тогда начался гул — нарастающий, гальванический, будто вокруг заработали сотни трансформаторов.

Снаружи, за барьером, блеснула ослепительная вспышка. Грохот взорвался в ушах, прошёлся молотом по костям, сцепил зубы — я ослепла, оглохла и перестала чувствовать собственное тело.

Мостик подо мной трясся и скрипел, а я моргала, пытаясь прогнать белые круги из глаз. В ушах стоял сплошной гул, а сквозь него — звон металла, рокот врат; лазерные очереди свистом вспарывали этот шум, как скальпель. Я наконец почувствовала свои руки, ноги — мехапротезы горели, будто исколотые тысячей игл, но… слушались.

Инстинкт сработал раньше мысли:

«Где Софи? Где Вася?»

И я повернулась лицом к вратам.

Мимо шестиметровой щели между створок сползала вниз бежевая металлическая туша с распахнутым, ярко освещённым нутром. Не «Фидес» — что-то другое. От неё отделялись человеческие фигуры, занимая места на ребре стального монолита, а сквозь пустоту ангара уже плыли два боевых робота. Точь-в-точь как тот, в Музее. Мощные ноги кузнечиков, свистящие движки, синие вспышки реактивных манёвров в воздухе. Их орудия-руки били короткими, хлёсткими очередями, а со стороны площадки им вторили взрывы.

Я