Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Татьяна, когда ты нам всё рассказала, вспомнила, что её сокурсник когда-то присылал ей фото такого змея – полюбоваться. Человек, который его купил, хотел знать, как лечить такую редкость, обратился на какой-то узкоспециализированный форум любителей рептилий. Там были какие-то закрытые платные разделы, вот в одном из таких и обсуждалось лечение змея. Таниного сокурсника туда пригласил его приятель, тоже ветеринар, специализирующийся по рептилиям, заплатили именно ему, но он решил проконсультироваться ещё с несколькими коллегами.

– Ссслучайность… немысслимая сслучайноссть! – выдохнула Сшевил, лихорадочно вслушиваясь, не остановится ли у дверей автомобиль.

– Да, случайность. Таня побоялась тебе сразу говорить, а вдруг это был бы не тот змей!

– А с чего вы решили, что тот? Может, это просто смарагдовый полоз? – Cшевил тревожно покосилась на Крылану.

– Нет, он с золотой полосой по хребту, долго болеет, а главное… он среагировал на твоё имя!

Сшевил прикрыла хвостом глаза и так замерла, чуть покачиваясь – и поверить боялась, и не верить уже сил не было.

А Крылана встревоженно спросила:

– Ты знаешь, как ему быстро помочь? Он… он никакой.

– Знаю! – выдохнула Сшевил: – Расскажи мне про него!

Крылана с жалостью посмотрела на Сшевил, боясь даже представить себе, как она намучилась за всё это время!

Что можно рассказать о змее, который даже телом-то толком не владел?

– Какой он по размеру? – уточнила Сшевил. – Я тогда, когда он пропал, расспрашивала у птиц, но они говорили, что он большой… Гораздо меньше меня, но большой. Так там и птицы-то были маленькие, для них и обычная кобра – великанша. А мне очень нужно знать, какой он сейчас!

– Он больше полутора метров, но ненамного… – сосредоточилась Крылана. – Ой, а что ты делаешь?

Сшевил крутанулась на месте, стремительно уменьшаясь в размерах.

– Примерно такой? – требовательно спросила она.

– Да, более-менее. Но зачем?

– Затем, что мне нужно дать ему соразмерную его телу дозу яда, – объяснила Сшевил.

Она бы лучше помолчала, конечно, но не отвечать той, кто принесла ей такую невероятную весть, змеица просто физически не могла!

Крылана и не подозревала, но, если бы ей пришло в голову пожелать, чтобы Сшевил на люстре новогоднюю гирлянду изобразила, ей бы не отказали, но вместо глупостей Крылана открыла и закрепила внутреннюю дверь гостиничного вестибюля, чтобы Сшевил скорее могла увидеть входящих.

Через миг для Сшевил мир просто перестал существовать, потому что у дверей гостиницы остановилась машина, послышался голос Соколовского, потом Тани, звук шагов, наружная дверь распахнулась, и…

– Шшос! – выдохнула змеица, безошибочно узнав своего жениха.

Змей с превеликим усилием попытался поднять голову, Сшевил скользнула к Татьяне, бегом торопящейся к ней:

– Опуссти его! – велела змеица.

Таня исполнила её просьбу и отступила, прикусив губу – силы у змея совсем иссякли, и это было особенно хорошо видно на ровной поверхности чистейшего мраморного пола.

– Шшоссс, – Сшевил скользнула вдоль тела жениха, обивалась вокруг его шеи, чуть приподняла голову, коснувшись своей мордой его носа, несколько секунд они не отрываясь смотрели друг на друга, а потом змеица стремительно скользнула вдоль его головы и быстро, Таня даже не успела уследить за движением, укусила жениха чуть правее основания черепа. Укусила и отпрянула в сторону, а только что расслабленное тело змея выгнулась дугой, а потом начало биться об пол.

Таня сдавленно ахнула, шагнула было вперёд, но Соколовский с силой рванул её за плечо, поставил рядом с собой и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Сшевил дождалась, пока интенсивность метаний уменьшится и повторила стремительный бросок, укусив уже слева у основания черепа.

Шшос хлестанул хвостом так, что треснула одна из мраморных плит, и… замер в полной неподвижности, а его невеста нежно обвилась вокруг его тела.

***

Таня со страхом смотрела на эту пару, не понимая, что произошло… У Сшевил ничего не получилось? Они опоздали, и змеица просто прекратила мучения Шшоса, или его и невозможно было вылечить?

– Танечка, он жив! – шепнул ей Сокол, который обладал не в пример лучшим слухом и зрением. – И дыхание у него стало поровнее, насколько я понимаю.

Сшевил повернула к ним голову:

– Он жив и ему ссстановится лучше! Я потом ссскажу, как вам благодарна, а ссейчасс… Ссокол, ты не мог бы насс отнессти ко мне? Я не хочу его осставлять!

Соколовский легко поднял переплетение змей и отнёс их в комнату, выделенную звезде эстрады, а потом закрыл двери и повернулся к Татьяне:

– Не волнуйтесь, уже сейчас ему гораздо лучше! И сердце работает как следует, и дышит он гораздо глубже. Судя по всему, эти укусы наносятся в какие-то нервные центры, и первый нейтрализует убивающий яд, а второй оказывает стимулирующее действие. Впрочем, может и наоборот, сами потом спросите у Эвил, в смысле Сшевил.

По коридору торопился Вран, который ставил машину в гараж:

– Ну, как? И где змеи?

– Не шуми, им бы в себя прийти, – Сокол покосился на закрытую дверь, а потом повернулся к Татьяне:

– Чаем не напоите? А то что-то я только сейчас сообразил, что уже поздний вечер.

– И чаем напою, и, если хотите, ужином накормлю! Если бы не вы, мы бы не успели! – Таня переглянулась с Крыланой – обе понимали, что вряд ли отважились так напористо действовать…

– Это точно! – довольно отозвался Соколовский – к чему лишняя скромность, когда всё так и есть?

Крамеш вернулся домой через полчаса после того, как все устроились на поздний ужин. Правда, Крылана заспешила домой – её там муж ждал, обещала залететь завтра, а остальные расположились на Таниной кухне и отдыхали от спешки последних часов.

Наверное, Таня волновалось бы за Шшоса – как он среагировал на такой… активный антидот, но умница-Шушана, осторожно и незаметно заглянув в комнату, шёпотом на ухо доложила подруге:

– Всё хорошо, он спит, а Сшевил рядом – по-моему, что-то поёт тихонько.

– Поёт?

– Да, шипение такое… мелодичное, словно напев. Я не стала дальше смотреть. По-моему, это очень личное! – убеждённо сказала Шушана.

И была абсолютно права!

***

Он до последнего по-настоящему не верил в то, что сейчас может увидеть Сшевил, что она действительно рядом. Не верил вовсе не потому, что человек, который это говорил, был похож на обманщика, точнее обманщицу, а потому, что эти слова были слишком похожи