Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов

экранированного, тут не обошлось. Но они не дураки, чтобы рассказывать, а я соответственно спрашивать не хотел. Смысл-то задавать вопросы, на которые тебе все равно не ответят?

Ну и траву они выращивали тоже. Любители ее никуда не делись, скорее наоборот.

На самом деле странно даже: законы практически не действуют, выращивай что угодно, никто тебя за это не прикрутит. Но там ведь технология целая: лампы, вентиляция, орошение и все такое. Это вообще не каждому под силу.

Как по мне, лучше бы эти придурки лекарственные растения стали бы выращивать, и вместо того чтобы травить народ, лечили бы его. Но подозреваю, что на таких вещах хорошего бизнеса не построишь.

Так что с их товаром я и бежал. Это была, типа, гарантия моей безопасности, что за меня точно впрягутся. Сомнительная на самом деле тема, как по мне, так основной гарантией должно быть то, что я у них — единственный врач.

Я остановился, осмотрелся вокруг — нет ли тут никого, не спалит ли кто-нибудь мою следующую перебежку. Тут ведь дело не только в гопниках-грабителях, а может еще и снайпер какой-нибудь чухонский попасться.

Да уж. Кто бы знал, что нам тридцать девятый год принесет. Ирония, да? Прошлая большая война ведь тоже в тридцать девятом началась.

А сейчас уже сороковой. Псков уже год как в осаде. И что творится во внешнем мире, вообще не ясно, потому что связи никакой нет. Вообще нет, все приемники сгорели.

Ладно, вроде никого нет. Я побежал вперед, размахивая руками, будто это помогало мне набрать большую скорость, а потом остановился.

Магазин старый, витрины выбиты опять же. Не люблю я такие магазины. Помещение темное, что внутри совсем не видно, особенно сейчас, посреди ночи. Вот кто там может сидеть? Да кто угодно.

Перейду-ка я на другую сторону улицы. Там просто жилой дом.

Так я и сделал. Идти мне сказали до рынка, причем кратчайшим маршрутом, мол, именно там меня могут принять. И я даже не знал о чем думать: будет лучше, если мы поймаем этих уебков сегодня, или если нам придется придумывать что-то новое, чтобы их вычислить. Даже не знаю.

Наверное все-таки сегодня. Разобраться с ними, а потом вернуться обратно в школу. И снова спать. Хоть бы до самого обеда. Там, правда, свои дела будут — остатки лекарств отсортировать, да еще медосмотр провести всем. Но ладно, с этим мы еще разберемся.

Я перебежал через дорогу и двинул дальше, слыша, как в моих ушах колотится сердце. Часто так. Тахикардия это называется, если по-научному. И вызвана она адреналином.

И тут я услышал за спиной хруст стекла. Сердце как будто пропустило удар или два, я резко развернулся, выхватил из кобуры пистолет, вскинул его и навел на…

Парень. Да не просто парень, пацан совсем, лет шестнадцать ему, не больше. Худой, недокормленный. А в руках — молоток, обмотанный тряпками. И вышел он как раз из того магазина, мимо которого я решил не идти. Ждал, значит, сука.

Большим пальцем я перекинул флажок предохранителя. Теперь надо просто посильнее нажать на спусковой крючок. Хотя самовзвод у Макарова тугой, и первым выстрелом с него попасть вряд ли получится — давишь сильно, и соответственно ствол смещается.

— Стоять, сука! — крикнул я.

Пацан резко остановился, как будто даже пробуксовав по земле пару метров. Посмотрел на меня испуганным взглядом. Он не ожидал такого. Совсем нет.

Смогу я в него выстрелить, если на меня рванет? Да смогу, конечно, куда деваться. Вопрос только в том, попаду ли, потому что боевого опыта у меня нет. И куда попаду.

— Молоток брось на хуй! — я попытался приказать так, чтобы голос не дрожал. Страшно. Честно говоря страшно, даже с учетом того, что у меня в руках оружие, способное в любой момент прервать его жизнь.

Потом до меня дошло, как двусмысленно прозвучала моя фраза. Прямо как будто я ему предлагал бросить молоток прямо на его же детородный орган.

Он посмотрел на меня, и я заметил, как костяшки его пальцев побелели. Идиот, перчаток не мог надеть что ли? Кровью же весь заляпаешься, если кого-то молотком хуярить.

— Бросай, блядь! — повторил я. — До трех считаю. Раз…

Тут я услышал за спиной шорох. В последнюю секунду успел развернуться, и увидел, как из-за угла выскочил человек, еще один пацан, только совсем субтильный, лет четырнадцать ему было, не больше. И он бросился на меня, поднимая бейсбольную биту.

Нет, если можно придумать очень плохое оружие — то это бейсбольная бита. Она для поля, для того, чтобы ей мячики отбивать. Вблизи удар ей нанести не получится, нужно место для замаха.

Я инстинктивно отскочил назад, чтобы оба врага остались в моем поле зрения. Пиздюк бросился на меня, размахиваясь битой, и в последнюю секунду я умудрился уклониться от удара. А потом перехватил его оружие свободной левой рукой и рванул на себя, пытаясь вырвать из рук.

Удивительно, но получилось легко. Еще бы — пацан мелкий совсем, худой, а я последнюю пару дней ел от пуза и чувствовал себя гораздо увереннее. Отшвырнув биту в сторону, я изо всех сил долбанул его рукоятью пистолета в висок.

И тут на меня набросился второй, с молотком. В последнюю секунду мне удалось поднять левую руку и принять удар на нее. Хруста не было, но предплечье вспыхнуло болью.

А за спиной послышались еще шаги, как минимум двоих. Выхода не оставалось.

Второго удара нанести гопнику я не дал: ткнул пистолетом в бедро и нажал на спуск. Грохнуло, а следом послышался жуткий крик. Я же отскочил назад, вскинул оружие и заорал:

— Стоять, уебки, иначе я вас всех тут перехуярю!

Еще двое, одному лет четырнадцать опять же, второй совсем мелкий, с еще детской припухлостью лица, которая из-за питания впроголодь пусть и ушла, но не полностью.

— Сука! — завопил раненый. — Застрелил меня! Застрелил!

А я вдруг почувствовал себя так, будто меня вышибли из тела. Вот я стою среди четверых пацанов. Которые сперва собирались меня ограбить, а потом уже натуральным образом убить. Один из них без сознания лежит, кровь льется из разбитого рукоятью пистолета виска, второй за бедро держится, простреленное мной же.

Еще двое рядом — один с куском арматуры, второй с металлической трубой.

— Дурка какая-то, ебать, — только и оставалось прошептать мне.

А я был таким мирным парнем, даже не дрался ни разу в жизни, разве что