Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

брат Иньиго, — вздохнул он, — кроме рыцарей, священников и монахинь, добровольцев нет, и на все три тысячи больных у нас всего сотня людей, кто за ними ухаживает, что как вы понимаете, очень мало.

— Разумеется, брат Лоренцо, — согласился я с ним, — а как дело с финансированием?

— Тоже плохо, — покачал он головой, — мы находимся на содержании города, а также на пожертвования, коих не сильно много. Нам хватает только на еду и поддержание зданий.

— Перевязки, лекарства? — поинтересовался я у него.

Приор тяжело вздохнул.

— Вы сами всё скоро увидите, — ответил он, поскольку мы и правда уже подходили к причалу, где нас никто не встречал.

— Идёмте, начну, пожалуй, с лепрозория, — сойдя на землю, он пригласил меня за собой.

Я попрощавшись с рыцарями, пошёл за ним, замечая всё по пути. Да, территория была неухоженная, тропинки заросли травой и кустарником, было видно, что убирали и подрезали только то, что мешало перемещаться между четырьмя большими корпусами.

— Прошу, — открыв незапертую дверь, он пригласил войти меня вовнутрь.

Едва я сделал шаг, с чистого воздуха внутрь помещения, как тут же закашлялся и у меня запершило не только в горле, но и заслезились глаза. Вонь человеческих испражнений, пота и запаха смерти не давали мне сделать даже вздоха. Приор, который был к этому явно привыкший, тяжело вздохнул и перекрестился.

— Теперь вы понимаете, о чём я говорил, брат Иньиго?

От ужасающей вони у меня даже закружилась голова, но я кивнув, показал ему идти дальше, с трудом борясь со рвотой.

Первый же большой зал, в который мы зашли, шокировал меня тем, что я увидел. На полу, просто рядами лежали тонкие, грязные матрасы, а на них лежали заживо гниющие люди. Кто-то просто молча лежал, кто-то ходил и общался с такими же поражёнными проказой, но среди сотен людей, я увидел только двух монахинь пожилого возраста, которые выносили ночные горшки, стоявшие в углу зала и куда периодически ходили больные люди.

Никакого лечения, разумеется, не было, как и перевязок, большинство находилось в каких-то лохмотьях, мало похожих на одежду. Я повернулся к приору.

— Идём дальше?

Он кивнул, и мы поднялись выше на этаж, затем ещё, но везде я видел одну и ту же картину, менялись только степени поражения людей лепрой.

— На весь этот корпус двадцать монахинь и пять рыцарей, — рассказывал он мне, когда мы пошли обратно, — и то они успевают только разнести еду, да убрать за больными.

— Сколько раз в день они питаются?

— Один, в обед, — ответил он, — на большее у нас нет денег.

— Где готовится еда?

— Вон там, в карантинном корпусе, — он показал рукой на здание, где из печной трубы шёл дым, — готовят всё те же, что и заботятся о больных.

— Спасибо, брат Лоренцо, — поблагодарил я его за ответы, — идём дальше.

— Вы точно хотите туда? — он показал на следующий корпус, — там больные чумой, мы и сами то стараемся не заходить туда без большой необходимости.

— Я прибыл посмотреть всё, брат Лоренцо, — мягко ответил я и перекрестился, — и осознаю опасность, но надеюсь Бог защитит меня.

Он перекрестился и удивлённо посмотрев на меня, повёл к зданию.

Я слабо себе представлял, как выглядел бы ад, существуй он на самом деле, но едва зайдя внутрь и попав в первый большой зал, где вповалку лежали люди, я понял, что он выглядел бы именно так. Более ужасающего зрелища человеческого разложения, падение на дно и приближения порога смерти я не видел никогда в жизни. На этот ужас ещё накладывалось то, что вонь испражнений и немытых человеческих тел из первого корпуса была слабым подобием того, что творилось здесь. Я попытался закрыть рукавом лицо, но это не помогло, нестерпимый смрад пропитал тут всё и казалось, проведи я тут ещё минуту, то навсегда буду пахнуть так и я сам.

— Другие помещения будете смотреть, брат Иньиго? — приор, видя мою реакцию, предложил вернуться наружу.

— Да брат, — я покачал головой, — идём дальше.

Он удивлённо посмотрел на меня, но словно Вергилий, повёл меня дальше. На следующие круги ада.

— Здесь люди просто умирают, брат Иньиго, — спокойно ответил он, — ничем другим мы им помочь не можем. Просто кормим и ждём, когда Бог заберёт их души к себе.

— Куда деваете тела? — поинтересовался я, с трудом переваривая всё, что здесь видел.

— Сжигаем конечно, как и все их вещи, — ответил он.

— Что же, здесь я видел достаточно, — наконец решил я, когда мы обошли все три этажа, — можем идти к следующему корпусу.

Священник кивнул, вы вышли из этого ада, и я стал глотать воздух, поскольку казалось, ещё минута и я задохнусь. Приор с лёгкой улыбкой на меня посмотрел.

— Я вообще удивлён брат Иньиго, что вы продержались столь долго, — сказал он, — обычно наши редкие гости заканчивают свой осмотр прямо на первом этаже одного только лепрозория.

Я секунду подумал, затем прямо на его глазах опустился на колени на сырую землю и молитвенно сложив руки в сторону чумного корпуса, стал шептать молитву.

— Deus, qui beatum Lazarium de mortuis suscitasti,

et per eum resurrectionis tuae potentiam manifestasti:

concede, quaesumus, ut, intercedente ipso,

a morte peccati resurgamus ad vitam gratiae.

— Per Dominum nostrum Iesum Christum Filium tuum,

qui tecum vivit et regnat in unitate Spiritus Sancti Deus,

per omnia saecula saeculorum.

* * *

* — Боже, Ты воскресил блаженного Лазаря из мёртвых

и через него явил силу Своего Воскресения;

даруй нам, молим Тебя, чтобы по его заступничеству

мы восстали от смерти греха к жизни благодати.

Через Господа нашего Иисуса Христа, Сына Твоего,

Который с Тобою живёт и царствует

в единстве Святого Духа, Бог во веки веков.

— Amen, — прошептал я в конце молитвы, видя краем глаза, что он тоже опустился рядом со мной на землю и также молиться.

— Amen, — закончил и приор свою молитву, поворачиваясь ко мне лицом и я увидел, как по его лицу текут слёзы.

— Спасибо брат Иньиго, спасибо, — он склонил голову, — что заставили меня вспомнить, для чего я поставлен здесь.

Я с огромным изумлением на него посмотрел,