Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

— Брат Лоренцо, — я поднялся на ноги и подойдя к нему, помог встать и ему тоже, — из того, что я вижу, вашей вины нет. Давайте вместе с вами теперь закончим осмотр и подумаем, чем мы можем помочь этим несчастным.

— Идёмте брат Иньиго, остался только карантинный корпус, да главный донжон, где живём мы с братьями и сёстрами.

В карантине для меня ничего интересного не было, там были как больные люди, так и явно попавшие сюда по причине непонятных высыпаний на коже, очень много возмущавшихся при виде приора по этому поводу. Но одно его слово, что недовольных могут перевести в чумной корпус, быстро заткнуло всем рты и закончив тут осмотр мы пошли к зданию, где жили рыцари, священники и монахини.

Всё, что их объединяло, это был возраст, здесь не было молодых или среднего возраста, лишь пожилые или те, кому явно осталось недолго на этом свете. Приор попросил всех собраться, кто не был занят и представил их мне, а меня им.

— Маркиз де Мендоса решил посетить нас, братья и сёстры, — говорил он, вызывая у людей изумлённый взгляды на меня, — чтобы как-то облегчить нашу жизнь и судьбу больных. Так что прошу вас оказывать ему содействие, чтобы он лучше разобрался в существующих проблемах.

— Благодарю вас, брат Лоренцо, — кротко поклонился я ему, — я бы хотел поговорить с каждым и каждой, так что прошу вас предоставить мне келью.

— Вы останетесь у нас на ночь? — удивился он.

— На всё время, нужное чтобы придумать, как помочь вам, — ответил я, вызывая всеобщее изумление своим ответом.

* * *

23 января 1462 A . D ., Венеция, Венецианская республика

В доме Джорджо Лоредано царило напряжение, поскольку высокий гость, уехавший неделю назад на остров, откуда редко возвращаются живым, не подавал о себе вестей, что сильно беспокоило как самого хозяина дома, так и его друзей. Хмурый граф Латаса напивался третий день подряд, и компанию ему составил барон Форментерский, который раньше вообще не притрагивался к спиртному. Как уже понял нобиль, остановить маркиза не был в состоянии никто, если какие-то идеи приходили ему в голову, граф Латаса прямо об этом сказал Лоредано, когда тот осторожно поинтересовался, почему двое взрослых мужчин, не могут как-то повлиять на это не совсем здравое решение юного маркиза.

— Синьор Джорджо, — пьяный граф тогда тяжело вздохнул, прикладываясь к очередному кубку с вином, — если я начну перечислять все подобные поступки Иньиго, у меня не хватит и дня для этого. Всё что нам остаётся, это молиться и ждать, поскольку пока он всё-таки жив.

Джорджо Лоредано вздохнул и отошёл от мужчин, поскольку сам не находил себе места от волнения. Важный торговый партнёр и в целом значимый человек в духовном мире, если погибнет в Венеции, то это наложит весьма негативный отпечаток на Светлейшую, ведь мало кто будет разбираться в том, что он сам захотел посетить опасный остров с лепрозорием на нём.

— Синьор Джорджо! Синьор Джорджо! — в дом влетел племянник с письмом в руке, — прибыла лодка с рыцарями Святого Лазаря, они сказали, что у них письмо к вам, от маркиза де Мендосы.

Джорджо Лоредан рванул к мальчику быстрее молнии, взяв у него письмо из рук, и кликнув слугам, чтобы позвали графа и барона, пошёл к себе в комнату, на ходу открывая запечатанную воском бумагу.

К нему вскоре присоединились и гости, с нетерпением смотря на него, так что Джорджо стал читать вслух.

— Уважаемый, синьор Джорджо, — начал он, — передаю привет вам и своим друзьям, и заверяю, что я жив, здоров, и даже пока ничем не заразился.

Бернард скрипнул зубами.

— Пока ничем не заразился, — прошипел он пьяно, — ну почему нельзя написать, что просто не заразился?

Граф Латаса хохотнул.

— Бернард ты лучше всех из нас его знаешь. Это же Иньиго, ему нельзя просто донести до нас мысль, чтобы ещё и не пошутить при этом.

— Читайте дальше, синьор Джорджо, — обратился он к венецианцу, — не обращайте внимание на наше ворчание, вы должны понять нас, что от маркиза много что зависит в нашей жизни и потеря его, сильно ударит по нам.

— Я это отлично понимаю, граф, — кивнул нобиль, — поскольку сам нахожусь в схожем положении.

Сказав это, он продолжил чтение.

— Осмотрев монастырь и больницу, а также поговорив с братьями и сестрами, я вынужден заметить, что финансирование городом этого крайне нужного места осуществляется недолжным образом.

Брови Джорджо Лоредано поднялись, а Бернард хмыкнул.

— А потому у меня к вам и Сенату этого великого города есть несколько обращений. Первое: как христианин я не могу смотреть на мучения несчастных, доживающих свои последние дни без должного ухода, а потому открываю фонд имени Святого Лазаря на содержание монастыря в размере тридцати тысяч флоринов. Каждый месяц приор будет брать из него сумму в десять флоринов на необходимые нужды монастыря. Все венецианцы, которым не безразличны души христиан, часто не по своей воле попавших в это место, могут присоединиться к моему душевному порыву и сдавать деньги в этот фонд, контроль за которым я прошу осуществлять Совету Десяти, который вы сейчас возглавляете.

Удивление, смешанное с уважением, проникло в сердце нобиля, и он продолжил чтение.

— Второе: прошу объявить конкурс среди всех постоялых дворов Венеции, кто предложит лучшие цены и качество еды, для поставок готовой пищи на остров Лазаретто Веккьо два раза в день для всех проживающих здесь, в том числе и больных. Победитель с лучшим качеством и низкими ценами, получит трёхгодичный контракт на поставки еды за счёт средств фонда имени Святого Лазаря.

— Третье: также прошу объявить конкурс среди цехов ткачей на пошив единообразных простых халатов, для ношения их больными, а также комплектов постельного белья. Заказ будет на шесть тысяч комплектов, с оплатой за счёт моих личных средств.

— Четвёртое: следующий конкурс прошу объявить среди цехов плотников, на поставку трёх тысяч простых кушеток, для обеспечения больных нормальным местом для лежания. Средства для этого выделяю также я.

— Пятое: в тюрьмах всегда полно преступников, которые проедают еду, купленную за счёт денег налогоплательщиков, и я прошу Сенат Светлейшей рассмотреть