Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

замену тюремного содержания, на трудовые работы для всех преступников, на острове Лазаретто Веккьо. Здесь не хватает рабочих рук, и помощь преступников точно пригодится. К тому же, зная, что за наказание последует за преступлением, другие люди дважды подумают, идя на подобные прегрешения.

— На этом всё, надеюсь на ваш скорейший ответ, поскольку я собираюсь оставаться здесь, чтобы проконтролировать выполнения хотя бы части их озвученных мной пунктов.

— Всегда ваш, брат Иньиго де Мендоса.

Синьор Джорджо закончил чтение, поскольку в комнате царило задумчивое молчание, да и он сам, если честно слегка был ошеломлён и масштабами просьб и тем, что маркиз готов был тратить свои немалые средства на то, чтобы облегчить жизнь больным Венеции, хотя сам не являлся венецианцем при этом.

— С вашего разрешения синьоры, — задумчивый нобиль потряс письмом, — я заберу письмо и зачитаю его завтра в Сенате и на Совете Десяти.

— Конечно, синьор Джорджо, — ответил за обоих граф Латаса, — и если нужна будет наша помощь, сразу дадите нам знать. Мы тоже христиане и не можем пройти мимо того, что написал Иньиго в своём письме.

— Разумеется граф, — Джорджо Лоредан склонил голову и поднявшись, пошёл к себе.

Глава 15

— Ты ведь понимаешь, что это? — Джорджо Лоредан показал на письмо маркиза, которое только что прочитал и теперь держал в руках Кристофоро Моро, задумчиво покачивая головой.

Следующим утром, всё как следует обдумав, он поехал к ближайшему другу, а не в Сенат.

— Моя победа на выборах, — совершенно точно ответил тот, — если мы поднимем это на знамя моей предвыборной кампании, остальным кандидатам останется только кусать локти.

— Да, Кристофоро, — покивал Джорджо, поскольку пришёл к ровно такому же выводу сегодня утром, — помощь больным и убогим всегда приветствовалась народом, так что если мы объявим, что присоединимся к гласу маркиза, который возмущён текущим состоянием дел в лепрозории, и пообещаем всё исправить, то большинство народа, а также выборщиков, будет за нас и главное за тебя, как следующего дожа. Люди любят слезливые истории, а особенно такие.

— К тому же мы можем сказать, — задумчиво покивал Кристофоро Моро, — что выборы можно провести пораньше, поскольку Сенат не справляется со своими обязанностями, если подобное творится у него прямо под боком.

— Разумеется Кристофоро, — покивал довольный Джорджо Лоредан, — маркиз снова даёт нам в руки мощное оружие.

— И письмо написано смотри как, — улыбнулся нобиль, показывая на стиль и пафосные призывы, — чтобы мы явно зачитывали его принародно.

Джорджо Лоредан хмыкнул.

— О маркизе можно говорить всё что угодно, кроме того, что он глуп. Он явно абсолютно точно знал, что он пишет, кому и зачем.

— Тогда что? — Кристофоро Моро поднял взгляд на друга, — не едем в Сенат и Совет Десяти, а начнём сразу с площадей?

— Я голосую за это, — ответил тот, — дадим людям пищу для размышлений.

— Тогда я подниму своих людей, пусть подготовят народ, — согласился Кристофоро Моро, — и после обеда приступим.

— Я тоже подниму всех, кого обожает слушать народ, — хитро улыбнулся Джорджо Лоредан.

* * *

26 января 1462 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Ни я, ни тем более приор не ожидали того, с какой скоростью развернётся помощь, оказывая нам из Венеции, после моего письма. Я знал, что она будет, но, чтобы настолько быстро, всё равно не ожидал такого.

Уже через три дня, священник с непроходившим потрясением на лице вернулся из поездки в город, зайдя в скромную келью, которую я занимал, и протянул мне письмо.

— Брат Иньиго, город, — он покачал головой, — бурлит!

— В каком смысле, брат Лоренцо? — не понял я его.

— Синьор Кристофоро Моро и синьор Джорджо Лоредан взяли ваше письмо и стали разъезжать с ним по Светлейшей, зачитывая его вслух принародно, — объяснил он, — люди не знали в каких условиях содержатся больные, поскольку к нам никто не приезжал так, как вы, а мои слова всегда называли преувеличением, так что сейчас народ возмущён и поддерживает их. Они и вы, конечно, всего за пару дней, стали национальными героями Венеции!

Я, отлично зная, как можно было раскрутить моё письмо в преддвериях выборов дожа, ничуть не удивился тому, что умные нобили воспользовались протянутым им оружием. Я бы и сам так сделал, если бы мне подвернулся такой козырь против нынешней власти.

— «Очередной раз отдаём должное уму Джорджо Лоредано и Кристофоро Моро, — подумал я про себя, — с ними определённо точно можно вести дальнейшие дела».

— Я рад, что Бог услышал наши с вами молитвы, брат Лоренцо, — вслух я ответил другое и перекрестился, — рассчитываем на то, что по всем нашим пунктам нам окажут помощь.

— Меня заверили в Совете Десяти, брат Иньиго, — покачал он головой, — что ситуацию они возьмут под свой прямой контроль и уже со следующей недели займутся конкурсами.

Я кротко посмотрел на него.

— Прошу вас приказать все матрасы, бельё и одежду больных, когда мы будем их заменять на новые, отложить отдельно, — попросил его я, — я хочу их вывести и сжечь подальше от города лично.

— Вы уверены, брат Иньиго? — удивился он, — я могу сам этим заняться и сжечь здесь.

— Предоставьте это мне, брат Лоренцо, — заверил его я, не вызывая ни капли подозрений, — поверьте, вам будет чем скоро заняться, а этим я хоть немного разгружу вас.

— Я не могу отказываться от вашей помощи, брат Иньиго, — он склонил голову, — вы и так сделали уже столь многое.

— Всё во благо Господа, — я поднял глаза вверх и перекрестился.

— Во благо Господа, — он тоже последовал за мной в молитве и затем оставляя меня сказал, что пойдёт обрадует новостями остальных священников, монахинь и рыцарей.

Проводив его, я открыл принесённое мне письмо, где значилось всего одно слово и две подписи.

«Спасибо».

«Джорджо Лоредан. Кристофоро Моро».

Хищная улыбка пробежала по моим губам, поскольку сегодня ночью, пока больных не стали перемещать в более лучшие условия, мне оставалось осуществить последний пункт своего плана, ради которого я и прибыл на этот остров.

* * *

Ночью, взяв фонарь со свечой внутри, я направился в