Кровь Серебряного Народа - Алексей Викторович Вязовский

В огромном зале сидело на корточках с десяток гигантских застывших фигур. Три, четыре метра в высоту, коричневые, сучковатые… Они были как исполинские корни, вырванные из земли и поставленные на ноги.

— Древолюды Мирэйнов! — с гордостью произнёс Лиор. — Девять особей, все из Элларийской рощи.

Они были похожи на деревья, которым придали форму тела: широкие плечи, массивные торсы, руки, как толстые ветви. Кора на них была не мягкой, а плотной, как панцирь, с прожилками, похожими на жилы металла. Головы как таковой не было — тело просто заканчивалось глазами и чем-то, похожим на рот. Носа не было, волос и бровей тоже.

На груди у каждого — углубление с пустой оправой. Я, поборов страх, подошёл ближе, потрогал кору. Всё ждал того момента, когда распахнутся веки, жуткие глаза уставятся на меня. Но нет — древолюды спали.

— Военная гордость рода. Да и всего Митриима. Когда-то, — сказал Лиор, и в его голосе прозвучала грусть, — как Ветры Эфира перестали дуть, древолюдам понадобились кристаллы-накопители. Не ниже пятого ранга.

— А сколько их всего, рангов?

Старик задумался.

— Кажется, двенадцать. Вы бы, господин Эригон, уточнили в башне магов и алхимиков. Я слышал, что и тринадцатый находили.

Я ещё раз коснулся рукой ближайшего древолюда. Под пальцами — холодная кора, гладкая, почти полированная на выступах. Не мёртвая.

— Так они живые? — спросил я.

— Живые, — ответил старик. — Просто спят. Пробудить можно, но нужны заряженные кристаллы. А их сначала стало мало, а потом они и вовсе исчезли. Не купить, не достать…

Он подошёл к одному из лежащих древолюдов и постучал по его плечу костяшками пальцев. Звук был глухой, плотный.

— В старые времена, когда гномы шли хирдами, со щитами, с рунами на металле, ваши предки выпускали их. Они ломали любой строй, шли первыми на штурм крепостей. Древолюды не чувствовали боли так, как чувствуем её мы; их не убить стрелами — разве что катапультой…

— И почему отец хранил всё в тайне? — спросил я, хотя уже догадывался.

Лиор развёл руками.

— Арваэлы считали, что древолюдов надо держать в специальном арсенале. Их владелец — город, а не род. В Совете шли споры на этот счёт, патриархи склонялись к мнению Келира. Вот и решили спрятать от греха подальше.

Я медленно обошёл зал, рассмотрел каждого. У одного — трещина по боку, будто его когда-то раскололи топором, и трещину потом стянули металлическими скобами. У другого — обломаны сучковатые пальцы, но на их месте начали расти новые, да так и не выросли.

— Это последняя надежда рода, — тяжело вздохнул Лиор.

— Нет! — не согласился я. — Это просто оружие. Эльфы рода — вот последняя надежда.

Старик помолчал.

Я посмотрел на древолюдов ещё раз и вдруг понял, что чувствую к ним не восторг, а злость. Если эти спящие гиганты — «последняя надежда», значит, всё действительно плохо.

— И ты думаешь, мы сможем их разбудить? — спросил я.

— Думаю, что вы обязаны попробовать. Когда придёт время. А придёт оно быстрее, чем всем хотелось бы.

Я кивнул, и мы пошли обратно наверх.

Проходя мимо оружейной комнаты, я заглянул внутрь, увидел стойки с мечами, луками… Разумеется, меня потянуло всё это потрогать, пощупать.

Лиор зажёг факелы, и их неровный рыжий свет выхватил из темноты бесконечные ряды стоек — мощь, накопленная поколениями.

Вдоль стен на деревянных кронштейнах покоились сотни составных луков. Их плечи, склеенные из слоёв кости и гибкого тёмного дерева, были стянуты жилами, а по всей длине древков змеились тонкие, как паутина, рунные знаки. Я провёл пальцем по одному из изгибов — руна едва заметно отозвалась под кожей знакомым покалыванием. Это были тяжёлые боевые луки, способные когда-то на дистанции в триста шагов пробивать гномью сталь. Сейчас руны не светились. Ветры Эфира их больше не заряжали.

Ниже, в огромных кованых ларях, штабелями лежали тысячи стрел. Идеально прямые древки, ровные ряды оперения — серого, как крылья горного ястреба, и антрацитово-чёрного. Гранёные наконечники, густо смазанные маслом для защиты от ржавчины, хищно поблёскивали в свете огня, ожидая своего часа. Нечто подобное я видел в городском арсенале.

Рядом возвышались стойки с доспехами. Кольчуги из тысяч мелких стальных колец, сплетённых в гибкую, почти невесомую броню, отливали холодным серебром. Тяжёлые шлемы с длинными наносниками и глубокими нащёчниками смотрели на меня пустыми глазницами. Прямые длинные мечи-паризеи висели в ряд, точно застывшие молнии.

Отец не просто берег эти вещи — он поддерживал арсенал в идеальном состоянии, словно знал, что однажды дипломатия закончится и единственным товаром в Митрииме останется смерть. Теперь это оружие принадлежало мне.

В тусклом свете из отверстий в потолке я разглядывал родовые доспехи и оружие, развешанное и разложенное тут повсюду. Руны, некогда светившиеся на поверхности зелёного металла, теперь напоминали просто рисунки какого-то безумного художника: тусклые и рваные штрихи некогда былого величия рода.

Среди этих раритетов я разглядел и свою кольчугу, шлем, поножи, которые Лиор забрал из Дома целителей и бережно почистил, и натёр до блеска. По сравнению с доспехами предков Эригона эти латы выглядели намного чище, но менее величественно.

Меч-паризей, слегка изогнутый, в красивых красных ножнах, казалось, позвал меня к себе, маня блеском рукояти. Я не удержался и взял его в руку. Никакой магии не произошло. Я не почувствовал какого-то единения с оружием, голоса клинка или ещё какой-то сказочной чепухи. Это был боевой меч, который уже не раз пил кровь врагов Мирэйнов. И я просто ощутил тяжесть клинка, желание всадить его во врага. Или это просто эффект от любого смертоносного оружия, которое производит на любого нормального мужчину?

Я медленно вложил меч в ножны и положил его на полку. Мы ещё обязательно встретимся.

Затем я попросил Лиора сходить со мной в кабинет отца. И эта просьба не показалась ему странной.

— Это правильно! — покивал старик. — Если принимать дела, то там.

В кабинете отца воздух был другим — суше, чище. Здесь пахло бумагой, древесной пылью. Обстановка была аскетичной: рабочий стол, кресло, два стула; на стене висела карта окрестностей, потемневшая по краям. Я подошёл ближе, нашёл Эхо Гор, злосчастный перевал… Дальше мой палец упёрся в Серебролесье, поднялся выше к Звёздному Чертогу. Потом я «вернулся» в Митриим, поразглядывал Горный Клык, степь, что раскинулась на юге. Дальше карта заканчивалась.

Подошёл к книжным полкам.