Кровь Серебряного Народа - Алексей Викторович Вязовский

— Кого?

— Тебя!

— Это почему же?

— После возвращения с перевала ты стал совсем другой. Какой-то чужой, опасный. Непредсказуемый. Эта рыба, клятва Оракулу…

— Уже слышала?

— Да половина города собирается с тобой в поход — мстить гномам! Слухи распространяются быстрее этого ветра, — Лаэль распахнула руки, полы её туники подхватил вихрь.

Я увидел длинные ноги, с трудом отвёл взгляд.

— Ждёшь свою целительницу?

— Она не моя!

— Я видела твой плащ на её плечах! Эригон… Если ты хочешь расторгнуть помолвку — только скажи. Наших родителей уже нет в живых, договор подписывали они, когда мы ещё были детьми.

Такие серьёзные решения вот так быстро, на крыльце, я принимать был не готов.

— Мы это обсудим, когда я вернусь из похода.

Лаэль на это только хмыкнула. Крутанувшись так, что полы туники опять взлетели в порывах ветра, она легко сбежала со ступеней, заспешила вниз по улице.

* * *

В Дом целителей я вернулся вместе с Мириэль. Всю дорогу мы шли молча, переваривая произошедшее. И хотя вопросов у меня было очень много, я не стал сейчас дёргать девушку, которая ушла куда-то далеко в своих мыслях и просто механически следовала за мной. В приёмный зал мы уже входили под первые вспышки молнии. Тут же хлынул мощный ливень.

Судью уже успели подключить к какой-то лиане, и я, проходя мимо к своей койке, успел заметить это бледное лицо с тонкими губами, сжатыми будто в сильном спазме. От вида её ссохшегося тела у меня внутри что-то неприятно кольнуло: старуха так и не сказала им того, что они хотели услышать, зато заплатила за это своим здоровьем.

Я сел на край своей койки, прислушался к голове и поймал себя на том, что боль ушла. Ещё утром рана на лбу напоминала о себе постоянным жжением, а сейчас остался только небольшой зуд. Рана ещё тянула, шрам зудел, однако тело больше не чувствовалось разбитым мешком. Наоборот, я чувствовал себя бодрым и полным сил. Как-то не вполне уместно после такого начала дня. Словно я зарядился энергией и теперь не мог отделаться от ощущения, что могу летать.

Я закрыл глаза и опять увидел серебристую каплю. Слезу. И ту тонкую нить, что протянулась между ней и мной, как только жрец приблизил сосуд. Тогда это ощущение было почти осязаемым — будто кто-то резко дёрнул за оголённый нерв. Будто Судья нас тогда познакомила и закрепила союз навеки.

Слезы рядом уже не было, но мне казалось, что эта нить не оборвалась. Теперь наша связь стала ровной и спокойной, как мой пульс в запястье. Похоже, источник своей бодрости я определил весьма точно!

Мириэль появилась в зале, по моим ощущениям, минут через пятнадцать.

— Судья ещё в бессознании, и мне надо тебя осмотреть, — сказала она, ставя на столик коробку с перевязочными материалами.

— Я ухожу, — ответил я и сам удивился, насколько ровно прозвучал голос.

Она остановилась, будто не расслышала.

— Куда?

— Домой. Всё, лечение закончилось. Голова не болит, рана почти зажила.

— Домой? — в её тоне прорезалась злость, но не сердитая, а бессильная. — Ты два дня назад падал в обморок, у тебя трещина в черепе, ты ходишь, держась за стены. А сейчас решил отправиться «домой».

— Сейчас я хожу сам, — сказал я. — И голова… мне гораздо лучше.

Целительница сжала губы, посмотрела на меня так, будто решала, стоит ли звать стражу. Прямо под прицел пулемёта попал. Сейчас вдарит.

— Я не буду против, если ты как-нибудь зайдёшь ко мне сделать перевязку или просто узнать о моём здоровье, — сказал я. — Но мне действительно надо идти. Слишком много времени ты на меня тут тратишь, а мне ещё надо разобраться с наследством отца и остатками нашей дружины.

Мириэль взглянула на меня коротко и устало.

— Ты упрямый, как твой отец, — сказала она.

— Время уходит — я это кожей чувствую!

Мириэль помолчала, затем кивнула.

— Хорошо. Но ты пойдёшь не один.

— Я справлюсь.

Она изобразила некое подобие улыбки.

— Это не из-за твоего здоровья, — сказала она и посмотрела мне прямо в глаза. — Я пошлю ученика проводить тебя до ворот твоего дома. Дальше — как хочешь. И, Эригон… — она запнулась на мгновение, будто выбирала слова. — Слухи про то, что сегодня произошло на заседании Совета, уже, скорее всего, распространились по городу. Не приближайся больше к Слезе. Это не игрушка. Она опасна. На месте судьи мог бы оказаться ты.

Похоже, она знает об этом гораздо больше, чем говорит. Но я не стал её сейчас расспрашивать про Слезу. Ещё будет на это время. Сейчас мне надо было идти. Я вдруг подумал, что, возможно, вся эта история со Слезой, судьёй толкала меня к тому, чтобы быстрее оказаться дома. Так и представляю — старушка очнулась, увидела меня, позвала стражу. Нет уж, дома и стены помогают.

Мириэль ушла, нежно дотронувшись до моей руки и кивнув на прощание.

Я натянул плащ, поправил повязку на голове. Пальцы дрожали меньше, чем утром. Я даже смог застегнуть пряжку с первого раза — мелочь, но почему-то именно она окончательно убедила меня в правильном выборе.

* * *

Город выглядел иначе. На улицах прибавилось народу, на лицах эльфов — улыбок и румянца. Ушица явно пошла на пользу…

Меня узнавали. Кланялись. Кто-то отводил глаза. Кто-то, наоборот, задерживал взгляд, будто пытался понять, кто я и что от меня ждать.

Я шёл в сопровождении молоденького ученика целителей с пафосным именем Летрантил Яркая Звезда. Именно так, из трёх слов. И ученик сразу попросил называть его полным именем. После чего я вообще потерял интерес общаться с ним — велел идти вперёд и не отрывать меня от важных мыслей. И это стало удачным решением — ведь я банально не знал, где мой дом. А Летрантил доставил меня туда быстро и не задавая лишних вопросов.

Спустя четверть часа небыстрого шага я уже мог лицезреть дом Мирэйнов. Его не строили — его выращивали, как часть рощи, что находилась за ним. Стены были сплетены из живых стволов, гладких и светлых, с узорами коры, похожими на резьбу. Арки держались на толстых лианах, которые за сотни лет стали плотнее верёвки. Крышей была раскидистая крона нескольких деревьев. Балконы же выглядели как широкие ветви, подпертые каменными рёбрами.

Только