Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

— Три мужа, наследник. Три мёртвых мужа за десять лет. И местные власти ни в чём её не заподозрили? Не провели ни одного расследования?

— Капитан, вы много провинциальных чиновников в жизни видели? — Я повернулся к нему и усмехнулся. — Обычно это потные мужики за пятьдесят, с лысиной и тремя подбородками, которые последний раз видели женщину без одежды лет двадцать назад. А тут к ним в кабинет приходит вот это — с декольте до пупка и слезами на глазах, просит о помощи, случайно роняет платок и наклоняется его поднять… Как думаете, много ли вопросов у них после этого остаётся?

Марек помолчал, переваривая сказанное, потом крякнул и покачал головой.

— Понял, наследник. Вопросов больше не имею.

— Вот и славно. Идёмте готовиться к дуэли, пока у нас ещё есть время.

Мы вернулись во двор, и я начал разминаться, делая упражнения, которые повторял тысячу раз в прошлой жизни — растяжка, разогрев суставов, повороты корпуса для мобильности. Тело привычно отзывалось на команды, хотя рёбра при каждом резком движении напоминали о себе тупой ноющей болью. Врач в столице говорил про неделю полного покоя, прошло четыре дня, и оставалось только надеяться, что кости срослись достаточно, чтобы не развалиться при первом же ударе.

Забавно. В прошлой жизни я тридцать лет занимался единоборствами — бокс, борьба, немного муай-тай. Руки, ноги, локти, колени. А мечи… мечи были просто хобби, красивой игрушкой для выходных, когда хотелось почувствовать себя рыцарем из старых фильмов. Никогда не думал, что эти навыки понадобятся по-настоящему. Хорошо хоть прежний Артём фехтовал с детства — его мышечная память в этом теле стоила дороже всех моих спортивных достижений.

Пока тело работало на автомате, голова прокручивала тактику боя с крупным противником. Не блокировать удары напрямую — сила у него явно нечеловеческая, сломает руки вместе с мечом. Только уклонения, только контратаки, только работа на скорости и технике против грубой массы.

Раньше я вбивал в своих учеников простую истину: что обычно большие парни медленнее думают, поэтому их нужно изматывать, провоцировать на размашистые удары и терпеливо ждать ошибки.

Проблема в том, что Корсаков не выглядел медленным. Вообще ни разу. Тот, кто прошёл через какой-то запрещённый ритуал и превратился непонятно во что, вряд ли будет вести себя как обычный громила из подворотни.

Тем временем Марек сходил в дом и вернулся с моим мечом в руках — родовым клинком Морнов, который я взял с собой в путешествие. Хороший меч, сбалансированный, с идеальной заточкой и рукоятью, которая ложилась в ладонь как влитая. Капитан провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту, и одобрительно кивнул, прежде чем протянуть оружие мне.

— Если что-то пойдёт не так, наследник — бегите. Не оглядывайтесь, просто бегите. Я прикрою отход.

— Морны не бегут, капитан.

Марек посмотрел на меня долгим скептическим взглядом, в котором ясно читалось «мёртвые Морны тоже не бегут, но толку от них ещё меньше», однако вслух ничего не сказал. Мудрый человек. Знает, когда спорить бесполезно.

Я взял меч и сделал несколько пробных взмахов, проверяя баланс и привыкая к весу. Клинок рассекал воздух с тихим свистом, послушный каждому движению руки.

Этим мечом Артём тренировался последние несколько лет, и тело помнило его как продолжение собственной руки — каждый изгиб, каждую особенность, каждый нюанс распределения веса.

Правда, «тренировался» — это громко сказано. Судя по воспоминаниям, которые достались мне вместе с телом, прежний Артём относился к занятиям с прохладцей — пара ленивых часов в неделю, больше для галочки, чем для результата.

А последние года два так и вовсе забил на фехтование почти полностью, предпочитая проводить время за книгами и налегая на сладкое с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Наследнику великого дома полагалось уметь держать меч, но никто не говорил, что он должен делать это хорошо.

«Спасибо» тебе, прежний Артём. Ты мне очень помог.

Когда ты знаешь, что это может быть последний час твоей жизни, время ведёт себя как последняя сволочь — ускоряется именно тогда, когда ты хочешь его растянуть. Вот только что было одиннадцать утра, а вот уже солнце карабкается к зениту, и во дворе становится всё многолюднее.

Люди Корсакова начали стягиваться к воротам задолго до полудня. Приезжали группами по трое-четверо, спешивались, проверяли оружие, занимали позиции вдоль стен.

Разговоров почти не было — только короткие реплики, кивки и оценивающие взгляды в мою сторону. Такие взгляды, какими смотрят на покойника, который ещё не знает, что он покойник.

Слуги Елены высыпали из дома и жались к стенам, бледные и испуганные. Кто-то шептался, кто-то молился, кто-то просто стоял молча и смотрел на двор, где через несколько минут прольётся кровь.

Марек помог мне облачиться в боевой доспех — лёгкая кольчуга под камзолом, наплечники, поножи. Не полный рыцарский комплект, но достаточно, чтобы защитить от случайного удара.

— Наследник, — сказал он тихо, когда закончил. — Если увидите хоть малейшую возможность — не упускайте. У вас будет один шанс, может два. Не больше.

Я кивнул, и мы вышли во двор.

Полдень.

Солнце замерло в зените, заливая двор ярким безжалостным светом. Все собрались — люди Корсакова вдоль стены, тридцать человек с руками на оружии. Слуги жались к дому. Чиновник стоял в стороне с папкой под мышкой. Игорь держался особняком, белый как мел.

Корсаков вышел в центр двора, одним движением стянул куртку через голову и остался в простой белой тренировочной рубашке. Доспехи, как я понимаю, он надевать не собирался.

Послание понятно. Он настолько уверен в победе, что даже не считает нужным защищаться. Для него это не бой насмерть — это показательное выступление.

Чиновник вышел на середину двора и начал зачитывать условия официальным скучающим голосом, будто регистрировал продажу коровы:

— Дуэль между бароном Дмитрием Корсаковым и наследником графского дома Морнов, Артёмом Морном. Условия: насмерть. Победитель получает право на земли и имущество проигравшего. Представители сторон подтверждены. Начать дуэль по сигналу.

Я почти не слушал.

Смотрел на Корсакова через двор, пытаясь найти хоть одну слабость, хоть одну зацепку — в позе, в движениях, в чём угодно.

Но ничего. Только спокойная, абсолютная уверенность.

Чиновник поднял руку, выждал секунду и резко опустил:

— Начинайте!

Корсаков атаковал первым.

Он был быстрым — нечеловечески быстрым для человека его размеров и веса. Туша под центнер, а двигается как голодный кот за мышью.

Первый удар я едва успел отбить, мечи столкнулись с оглушительным звоном, и руки онемели до самых плеч. Второй прошёл в сантиметре от горла —