Переворот с начинкой - Ирек Гильмутдинов

людей золотом и дарует дома слугам, но стоит одному из них совершить оплошность, предать его доверие… И Кайлос, не внемля оправданиям, лишит виновного всего, что ему даровал. Для него предательство — та черта, за которой отступает всякая милость. Ему не важно, «как так вышло» или «зачем» — важен лишь сам факт. Ты дал ему слово, что Ева получит всё своё наследство. И если ты утаишь даже медную монету, он сочтёт предателем именно тебя.

Те маги, которых он пощадил, были архимагами, как ты помнишь. Можешь ли представить одного человека, который не устрашился выступить против шестерых? Ты мудр, отец, и должен понять: наш король для него — не указ. Он покинул столицу исключительна из-за неотложных дел в оркских землях, а не потому, что так захотел король. Иначе он… впрочем, не суть важно.

Авелиса поднялась и, достигнув дверного проёма, обернулась, чтобы бросить на прощание:

— Надеюсь, твоё завещание приведено в порядок, — и бесшумно закрыла дверь, оставив отца в полном смятении.

Так как он и впрямь намеревался вернуть малую часть, утаив львиную долу — уж слишком жирным куском оказалось наследство Аурелисс. Расставаться с таким богатством было до боли жалко.

Станислав тяжело опустился в кресло, охваченный тягостными раздумьями. А может, не стоит искушать судьбу? Если хоть половина из сказанного дочерью — правда, он не успеет и порадоваться незаконно приобретённому богатству. Сотрясая головой, будто отгоняя дурные мысли, он принял решение: поступить по чести и вернуть Еве всё, что ей причиталось по праву. А король… Что ж, он шепнёт монарху на ухо нужные слова. Не внемлет — Кайлос станет его проблемой. Благо, наследников престола хватает — найдётся, кому корону подобрать.

***

Вечер застал нас у городских ворот в час, когда делать было решительно нечего. Именно по этой причине моё внимание привлекла шумная компания молодых орков, азартно бросавших кости неподалёку. Их выдавали не только небольшие размеры клыков, но и диковатая энергия, исходившая от всей этой оравы. К ним-то я и направился, дабы разузнать, где обитает Вул’дан.

— Здарова, зелёнокожие, — обратился я к компании, — не подскажете, где…

Не успел я закончить фразу, как один из орков резко подорвался с места и попытался нанести удар в бок. У него это не вышло, а вот у меня — вполне. Апперкот, обрушившийся на его челюсть, отправил буяна в глубокий нокаут.

— Кого это ты зелёнокожим назвал? Эй, парни, да к нам расист пожаловал! — взревел другой, и вся ватага ринулась в атаку. К счастью, никто не потянулся за оружием — зачем, когда твои кулаки размером с добрую тыкву?

Санчес только сокрушённо покачал головой и двинулся прочь.

— А помочь? — крикнул я, ловко уклоняясь от двух кулаков, метивших мне в висок.

— Развлекайся, — бросил он через плечо и продолжил путь. Перчик дёрнулся было ко мне, но маг что-то прошептал ему на ухо, и тот, довольно усмехнувшись, развернулся на плече Забегайлова глядя в другую сторону.

Отлично.

Ударом ноги в живот самого назойливого нападающего я освободил себе пространство, затем, ловко подпрыгнув, поймал ногу другого орка, собиравшегося повторить мой же манёвр. Развернувшись, я швырнул его через всю площадь — прямиком в чей-то незадачливый забор, с грохотом разнёсшийся вдребезги.

Когда с большинством забияк было покончено, к месту побоища подоспел вооружённый отряд из пяти орков. Прибытие стражи не сулило ничего хорошего. Эти точно пустят оружие в ход.

— Стоять! Ни с места! — скомандовал глава отряда. Лежачие орки послушно остались лежать, я же приготовился к новому раунду.

— Назови себя!

— Кайлос Версноксиум. Прибыл по личному приглашению шамана Дар'гхуна Чёрное Проклятье. И я тут не причём они первые напали.

Он уже раскрыл рот для очередной команды, но, услышав имя, резко замолк. Челюсть его судорожно сомкнулась и вновь разжалась.

— Великий шаман Дар'гхун прибыл в город вчера.

— Отлично. Так проводите к нему? И будьте любезны передать Вул’дану, что я здесь. А то, сами понимаете, без местного гида я в ваших краях — как в тёмном лесу.

Спустя час я уже восседал в просторной палатке напротив древнего шамана. Орк был невероятно стар и немощен. С первого взгляда становилось ясно, что его жизненный путь подходит к концу. В палатке никого кроме нас двоих не было — даже Аэридана, которого старый вождь, едва завидев, попросил оставить нас наедине. Его хоть кто-то не видит?

— Кайлос, ведомо ли тебе твоё истинное предназначение? — просипел орк после долгих минут тягостного молчания, в течение которых я уже было решил, что он погрузился в сон. Сам же я находился в медитации восполняя источник, дабы не нарушить течение его мыслей.

— Нет. Одни догадки, но по большей части — нет.

— Вул’дан говорит, ты даруешь народам, утратившим всё, шанс обрести новый мир.

— Так и есть. Но не каждому. Есть те, чьи миры недостойны этой милости.

— А что ждёт тебя, когда миссия твоя завершится?

— Если речь исключительно о запечатывание обелисков — тех пространственных артефактов, что хранят в себе осколки иных миров, — то я займусь наконец собственными делами. Коих с каждым днём становится всё больше.

— Что ведомо тебе о Дне Разъединения?

От этих слов у меня захватило дух. Неужели нашёлся тот, кто сможет пролить свет на эту тайну?

— Если честно, ничего. Но мне кажется, знание это не сулит мне ничего доброго.

— Так и есть, — вновь изрёк он и погрузился в молчание, на сей раз растянувшееся на двадцать две минуты и сорок три секунды. А что ещё оставалось делать? Сидел и отсчитывал время.

— День Разъединения… Само это слово говорит о многом. Как ты, верно, уже догадался, — я молча кивнул в ответ, — это тот самый день, когда наш юный мир обратится в прах, если ты не исполнишь возложенной на тебя миссии. Позволь поведать тебе легенду, чей возраст превышает тридцать тысячелетий.

Этот мир существовал задолго до твоего прихода, — я сделал вид, что не уловил скрытого смысла в его словах, — но разум здесь так и не зародился, а твари не сумели переступить черту, отделяющую их от озарения. Ковчеги, достигшие этого небосклона, даровали миру не только первых мыслящих существ, но и свою ману, что пронизала всё сущее, сплетаясь с местным эфиром. Да-да, магов здесь прежде не водилось. Не будь тех ковчегов, что ты зовёшь обелисками,