Миротворец 3 - Сергей Тамбовский

— Ищем ровную площадку для посадки, — распорядился пилот, — бензина на пять минут осталось.

Совместными усилиями они нашли лужайку без растительности посреди дремучего леса, и Панин со второй попытки сумел на нее сесть. Самолет скозлил немного посередине пробежки, но сумел остаться в горизонтальном положении.

— Что дальше будем делать? — спросил Георгий, выпрыгнув из кабины.

— Определимся, куда нас занесло, — ответил пилот, — а потом будем выбираться.

Он расстелил на крыле биплана крупномасштабную карту, и они оба склонились над ней, пытаясь определить место посадки.

— Перевал был вот здесь, — Панин ткнул пальцем в название Хайлар, — мы летели от него где-то с четверть часа на скорости 150, значит, место нашей посадки можно условно определить в этом треугольнике, — и он очертил круг вокруг селений Тубей, Ваномянь и Таобяо. — До Харбина тут все100 километров, до станции Сыпин, конечной точки нашей железной дороги на Пекин, около полусотни…

— Дымом тянет с той стороны, — показал пальцем Георгий, — и собаки там лают, не слышишь?

— Да, сейчас вот услышал…

— Так я что предлагаю — самолет наш надо как-то замаскировать… дотолкаем его до опушки и там закидаем ветками, а сами двинемся в направлении лая собачек — как тебе такой план?

Но Панин не успел ничего ответить, потому что именно на той опушке, куда Георгий собирался дотолкать самолет, вдруг появилась из ниоткуда группа вооруженных китайцев, которые наставили свои стволы на обоих летчиков и что-то громко закричали на своем языке.

— Надо сдаваться, — выдал разумную мысль Георгий, — их явно больше, чем нас, и у каждого винтовка.

— Поднимаем руки, — согласился пилот, — и надеемся, что эти парни не из боксерского движения.

К большому удивлению обоих наших людей главный среди китайцев говорил на русском языке.

— Вы из Харбина? — это первое, что он спросил, когда приблизился на расстояние в десяток метров.

— Точно так, — не стал отпираться Георгий, — летали на разведку, но по дороге наш самолет повредился, пришлось сесть тут…

— Кушать хотите? — выдал китаец совсем уже неожиданную фразу.

— Да, конечно… — не растерялся Георгий, — поели бы чего-нибудь. Только сначала помогите дотолкать этот аппарат до леса.

Китайцы в общих чертах поняли посыл нашего человека и в десяток рук быстро загнали биплан в заросли бамбука. Маскировку сверху набросал уже сам Георгий с помощью Панина — получилось достаточно незаметно для беглого взгляда.

— У нас в истории по небу кроме птиц только драконы летали, — заметил старший китаец, когда они уже шли по направлению той деревни, откуда лаяли собаки.

— А теперь вот и русские начали летать, — философски заметил ему в ответ Георгий, — тебя как зовут-то?

— Ван Ли, — ответил тот, — можно просто Ваня.

— А меня Жора, — перешел Георгий на простой язык, — его вот Витя. Деревня ваша как называется?

— Таобао, — ответил китаец, — в переводе на ваш язык, значит, корзинка с хлебом.

— Понятно, — улыбнулся Георгий, — а скажи, Ваня, средства связи в вашей деревне есть хоть какие-нибудь?

— У нас нет, но рядом железнодорожная станция, там телеграф должен быть, — ответил китаец.

— Тогда давай так — сначала мы на эту станцию зайдем, а потом уже все остальное.

— Давай, — немедленно согласился Ван, — у нас тут две лошади есть, мы с тобой можем на станцию доскакать, а остальные пусть в деревню идут.

Через полчаса Георгий вел переговоры с Харбином с телеграфа железнодорожной станции Таобао. Отвечал лично главнокомандующий российским силами в Манчжурии генерал Алексеев.

— Перевал близ Хайлара обследован, — телеграфировал Георгий в центр, — там укрепление и около сотни бойцов. На обратном пути у нас кончилось горючее, сейчас мы в деревне Таобао.

— Принял, — отстучал телеграфный аппарата ответ генерала, — высылаю наряд казаков, ждите.

— Лучше выслать локомотив, — ответил ему Георгий, — так быстрее получится.

— Ясно, локомотив прибудет в течение трех часов, ждите, — на этом телеграфная переписка закончилась, а Георгий с Ваном отправились в деревню.

— Вы, я так понял, ихэтуаней не поддерживаете? — спросил Георгий на обратной дороге.

— А чего их поддерживать, — отозвался Ван, — бандиты они и есть бандиты.

— Ну они же вроде за традиционные ценности стоят… за китайские, и против вредных внешних влияний…

— Знаешь, русский, что я тебе скажу, — после некоторой паузы отвечал китаец, — эпоха перемен никому еще на пользу не пошла. Так говорил наш мудрец Конфуций… пусть уж будет потихоньку внедряющееся в нашу жизнь новое, чем вот такое противостояние с ружьями и пушками. Ничего у этих ихэтуаней не выйдет в конце концов, постреляют их только всех. Как этого русского Емельяна Пугачева…

— Что-то ты очень начитанный для обычного китайца, — с уважением посмотрел на него Георгий, — учился, наверно, где-то?

— Все мы учились понемногу, — усмехнулся тот, — чему-нибудь и как-нибудь.

— Слушай, а пойдешь в мой эскадрон? — неожиданно для самого себя вылетело из Георгия, — ты бы нам очень пригодился.

— Если достойное жалование положишь, пойду, — поклонился Ван.

— Договорились, — пожал ему руку Георгий.

А в это время в Петербурге

У Александра с утра было дурное настроение — снова начали пошаливать почки, к тому же он вспомнил, что буквально со дня на день должен был состояться заключительный разговор с человеком из будущего, а ехать в Ливадию ему категорически не хотелось. Царь с самого утра выпил полбутылки шустовского коньяка и сидел в своем кабинете в глубокой прострации, когда в дальнем углу вдруг засинелся полупрозрачный экранчик, и на нем высветился все тот же самый Георгий, излечивший его от смертельного недуга.

— Доброго вам дня, ваше величество, — поклонился человек на экране, — мы тут немного мониторим ваше состояние, и поэтому поняли, что лучше поговорить прямо здесь, а не в Ливадии.

— Приветствую, — наклонил голову Александр, — что-то мне опять нехорошо стало, может, расскажете, что делать в таком случае?

— Обычная ипохондрия, — отозвался пришелец, — ничего страшного, к вечеру пройдет. Давайте уже перейдем к делу…

— Ну вы меня обрадовали, — улыбнулся император, — ипохондрия это не нефрит… давайте прямо к делу, я вас слушаю.