Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III - Арон Родович

Первым завибрировал телефон у лиса. Он поднялся легко, как будто встал за бокалом, и ушёл в кабинку. Кабинки стояли у стены, отделённые перегородками. Там звук глох полностью, количество слов теряло необходимость, там разговор был короткий и точный.

Следом поднялся медведь. Он двигался тяжело, эта тяжесть сидела в плечах, как привычка отвечать за результат.

Третьим завибрировал телефон у ворона. Он поднялся последним и закрыл за собой дверь кабинки так, будто закрывал спор.

Олень и кабан остались на местах и сделали вид, что их это не касается. В таких комнатах безопаснее выглядеть мебелью.

Лис вернулся первым. Сел, положил ладонь на стол. По этому жесту стало ясно, что он уже посчитал цифры.

Медведь вернулся следом и сел так, будто поставил точку.

Ворон вернулся последним. Он задержался в проходе, оглядел стол, сел. Эта задержка сказала больше любого вступления.

Кошка заговорила первой.

— Ведущий сорвался, — быстро сказала она. — Он устроил зачистку и решил, что сцена лично его. Так он ломает порядок. Порядок отвечает деньги. Деньги залог безопасности. Я это закрываю.

Лис чуть качнул головой.

— Мне звонила Екатерина, — сказал он. — Она просила, чтобы детектив остался живым. Просьбы дочери я умею превращать в платёж. Вопрос в цене и в форме.

Медведь тоже не стал ходить кругами.

— Мне звонил сын с идентичной просьбой, — сказал он. — И я хочу, чтобы он увидел, что я умею делать шаг навстречу. Детектив остаётся живым.

Змея усмехнулась. В этой усмешке было удовольствие от чужой мягкости.

— Семейный совет, — сказала она растягивая слова для пущего наслаждения. — Трогательно. Хм, довольно трогательно. Вы сейчас на арене начнёте раздавать медали за правильные эмоции.

Кошка повернула голову к змее.

— Я держу систему в руках, — сказала она. — Ведущий сегодня полез туда, где его уровень заканчивается. Он нажимает, когда ему дают добро. Решение сидит здесь.

Ворон молчал, пока все не высказались. Потом поднял подбородок.

— Я ставил против детектива, — отрезал он. — Я рассчитывал на другой финал. У меня там деньги и расчет. Вы меняете финал и меняете условия. Я хочу, чтобы это оплатили.

Лис посмотрел на ворона.

— Ты говоришь про деньги, я говорю про дочь. В этой комнате каждый заступается за своё. Значит, договариваемся так, чтобы сошлось у всех.

Медведь решил подключиться сразу.

— Компенсация будет, — твердо сказал он. — Выберите форму. Цифры на счету, пакет услуг, доступ, имя в списке, мне всё равно. Мне важно, чтобы сын увидел результат.

Змея постучала пальцем по столу.

— Мне важно, чтобы ведущий чувствовал власть, — сказала она. — Пусть действует дальше. Интерес держит публику. Публика держит кассу.

Кошка подалась вперёд.

— Он рождает хаос, — давила на свое она. — Хаос режет доход и безопасность. Мне нужен прогноз и контроль. И мне нужен ведущий, который помнит границы.

Ворон перевёл взгляд с кошки на лиса, потом на медведя.

— У вас три голоса, — сказал он. — У меня голос и у змеи голос. Арифметика ясная.

Змея хмыкнула.

— Арифметика, — повторила она. — Учителя любят цифры.

Ворон не повёлся.

— Я люблю расчёт, — сказал он. — Раз уж вы вытаскиваете детектива и девочку из-под пули, я соглашаюсь. Закройте мою ставку так, чтобы отчёты сошлись, и чтобы мне потом не пришлось вытряхивать своё из ваших людей.

Змея кивнула.

— Закроем, — сказала она. — Цифры сойдутся.

Лис добавил, почти лениво.

— Деньги будут, — сказал он. — Я плачу за то, чтобы моя дочь не рыдала и не ломала мне расписание.

Медведь поднялся.

— Тогда заканчиваем, — сказал он. — Детектива и девочку вывозят. Команде у ворот дают команду убрать стволы.

Кошка посмотрела на ворона.

— Ведущему объясните границы, — требовательно продолжала она. — Сразу. Жёстко. Чтобы он понял, что чужую кнопку руками не трогают. Я не собираюсь ждать такого сюрприза во второй раз.

Ворон поднялся последним.

— С ведущим решим, — сказал он. — И с детективом… Его выведут так, чтобы он поверил, что выбрался сам. Ему так проще жить, нам так проще вести его дальше.

* * *

Я пришёл в себя в той же камере.

Тело узнало место быстрее мыслей. Здесь другой воздух. Бетон тянет холодом, свет давит в глаза, и вдох получается короче, чем хочется.

Горло болело так, будто я выдыхал песок. В голове шумела химия. Я сел со второй попытки и упёрся спиной в стену. В глазах двоилось.

В динамике щёлкнуло.

— Детектив, — сказал ведущий. — Проснулся. Молодец.

— У тебя хобби такое, — ответил я. — Ловить людей и будить их в коробке.

Он усмехнулся.

— Сегодня вы живы, потому что наверху решили так, — сказал он. — Я же хотел другое. Но… Мне сказали держать руки при себе. У меня тоже есть те, кто спрашивает.

— Что-то ты слишком разговорчивый, значит, ты все-таки умеешь проглатывать приказы, — сказал я.

— Я умею ждать, когда люди сами приносят мне нужное.

Злость потребовала силы, а сил у меня не было. Я сжал зубы.

— Где Яна, — зло спросил я.

Пауза была короткой.

— Жива, — сказал ведущий. — Ты её прикрыл. Ты лежал сверху до конца. Публика довольна. Им нравится, когда жестокость выглядит красиво.

— Тебя корёжит, — сказал я. — Ты хотел финал, а сверху тебе обрезали руки.

— Меня раздражает вмешательство, — решил пожаловаться он. — И меня раздражает ваша привычка считать себя отдельным правилом. Сегодня вас оставили. Завтра оставят другого. Завтра оставят никого.

Я провёл языком по губам, почувствовал сухость и кровь.

— Я найду тех, кто держит это место, — сказал я. — Я найду тех, кто нажимает кнопку.

— Найдёшь, — он усмехнулся. — Когда тебе покажут нужную дверь. А сейчас тебе пора спать.

Шипение пришло сразу. Воздух стал тяжёлым, веки потянуло вниз, и тело снова стало чужим. Я успел подумать, что у этих людей даже усыпление сделано привычкой, и темнота пришла мягко, как выключатель.

* * *

У ворот все также били прожекторы. Свет резал салон полосами, и охрана смотрела на нас через стекло так, будто вот вот спустит курок.

Женя сидел за рулём, пальцы вцепились в обод. Воздух рядом с ним гулял рывками.

Ксюша сидела рядом. Поза идеальная, подбородок поднят. Она была довольно красива в злости.

Катя сжимала телефон. В пальцах иногда пробегали искры, короткие вспышки, и она тут же прятала их, сжимая ладонь сильнее.

Соня молчала. У стекла возле неё тянулся иней тонкой линией, и по этой линии было понятно, у нее осталось совсем немного контроля.

Чешир сидел на торпеде и смотрел на ворота так, будто разрезал железо взглядом и сканировал местность на нахождение Ромы.

— Я сейчас выйду и пойду говорить с ними, — сказала