Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений - Артём Скороходов

серьезе пытаться задержать опасного преступника. Вторая, более долбанутая моя часть, уверяла, что никого задерживать не надо. Достаточно все разведать, получить доказательства, и пусть полиция разбирается.

С этими мыслями я зашел в подъезд. Запаха из сна я не ощущал, но наверняка в квартиры его разносит по вентиляции. Я огляделся и прислушался. Вроде все тихо, а от камер пока еще неплохо помогает толстовка с принтом, обманывающим алгоритм наблюдения. Я нашел нужный номер на двери и нерешительно постоял у двери. Нечего тянуть.

Электронные замки тут стояли стандартные, даже скучно. В кино все выглядит сложнее и драматичней, саспенс нагнетается и вот это все. А я стоял перед дверью, больше не запертой, спустя всего минуту. Оставалось только открыть. Для уверенности я стиснул в руке фонарик, будто это была рукоять пистолета.

С чувством, будто собираюсь шагнуть под разогнавшийся поезд, я заглянул внутрь. Шум воды из ванной, запах молока с печеньем. Меньше всего это место походило на логово маньяка.

– Дядя, вы кто? Вор?

Если бы не вопрос, я бы не сразу заметил девочку, играющую на полу в кубики. Она смотрела то на меня, то на дверь, за которой шумела вода.

– Э… – От неожиданности я никак не мог вспомнить имя жильца. Наконец я собрался с мыслями. – А где Александр?

– Мы тут только с мамой, и денег у нас нет. Дядя Саша к нам приходит только за деньгами, мама говорит, что он жадный козел.

– Ладно, я понял. Маме не говори, хорошо? И это… вам бы замки сменить.

После такого нелепого фиаско мне захотелось немедленно вернуться домой. Сыщик хренов. И все же – что, если я просто немного ошибся с квартирой? Собаку может быть слышно и в соседних, так?

Но тут, словно услышав меня, дверь справа открылась, и наружу вышла старуха. Подозрительно глянув на меня, она пошуршала по коридору. Я глянул влево – там, на двери, висело объявление, что двушка сдается.

Вот и все, иголка вообще не в этом стоге. Во мне было столько решимости, даже несмотря на то что задумал я самоубийственную глупость. Я готов был побороться, собрал волю в кулак, чтобы хоть раз в жизни сделать что-то стоящее… Это должно было закончиться чем-то… Чем-то на адреналине, рисковым, что сделает жизнь не бессмысленной. Но не так.

Выходя из подъезда, я ощущал что-то большее, чем простое разочарование. Я собрал все, что у меня было, столько, что больше уже никогда и не будет, а эти усилия улетели в трубу. Вот хоть в трубу этой самой прачечной. Рядом с которой пахло чем угодно, только не хлоркой. А как красиво складывалось… Сука.

Мимо меня проехал грузовичок с логотипом «Гладь-стирай» на тенте. Повернул куда-то во двор. Я собрался вызвать такси, вернуться домой и сходить в какой-нибудь тупой, самый никчемный в мире сон без всяких загадок и вызовов.

Но в последний момент подумал: а зачем грузовик завернул во двор, если вход здесь? Ведомый смутной догадкой, я тоже повернул за угол, обошел с торца. Сзади дома длинная пристройка. Почему я сразу не подумал? С главного входа, под вывеской, только выдача одежды, а вся стирка происходит дальше – вот здесь. А еще во дворе детская площадка. А кому и собака ребенок, у нас тоже постоянно мамаши срутся с собачниками. Одно из окон соседнего дома забрано металлом, хотя солнце еще не планировало окунаться в горизонт.

Под бешеный стук сердца я приблизился к окну и прислушался. Глупо, конечно, там ничего не должно быть слышно, иначе соседи бы подняли тревогу. Нужно попасть внутрь.

И вот тут моя решимость дала трещину. Все вдруг стало настолько реальным и осязаемым. Даже если не думать, что за дверью меня ждет мужик с ножом, там могла быть изувеченная жертва. Или уже мертвая. Что я буду делать? Смогу ли вообще что-то сделать?

Я натянул капюшон до самого носа. Наверное, вскрывать замки удобнее ночью, когда не ждешь, что кто-то вот-вот пройдет мимо. Зато днем больше шансов, что внутри никого нет. Все взрослые, которые живут тут, – заводские, и сейчас они работают.

Дверь была заперта сложнее, чем те, что я вскрыл до этого. Не типовой электронный замок, а «допиленный» вручную. Пришлось поковыряться, но я успел справиться с ним быстрее, чем кто-то заметил копошащегося у дверей чужака.

Тесная темная прихожая. Я открывал и заходил внутрь почти бесшумно, постоянно прислушиваясь. Квартира ответила мне тишиной. Только сейчас я вспомнил, что помимо фонарика прихватил с собой раскладной нож, и машинально нащупал его рукоять в кармане. Спокойнее не стало, но мне нужно было уцепиться хоть за что-то обнадеживающее.

Другой рукой я вынул фонарик и подсветил дверь в комнату. Она должна быть единственной. Вряд ли одинокому мужику выделят больше. Неужели он проделывал все прямо там? Внутри – никого. Только вещи, их казалось слишком много. Луч фонаря соскальзывал с микросхем и пластиковых корпусов, чтобы наткнуться на паяльник и кучи коробок. Детали валялись и на диване. Будто в этой тесной комнатушке живет гик, а не рабочий с завода. Никаких следов Анны я не увидел.

Самое странное, что я заметил, разглядывая комнату, было отсутствие окна. Просто глухая панель, даже без голографического скина – серая.

Тревога уступила место неприятной, но надежде – конечно, это снова не та квартира. Да и была ли та самая? Поверить не могу, что вписался в такое из-за простого сна. Идиот же, ну. Надо тихо уйти, пока никто не заметил вторжения.

Но ведь я точно знал, что окно есть.

Снаружи оно было, были ставни. Что, если…

Я взял фонарик в зубы, а ладони прижал к стене, стал водить ими по поверхности. Конечно, за панелью не прячется тронный зал из второго сна, а маленькая кладовка – могла. Наконец у самого угла пальцы натолкнулись на небольшое углубление. Я надавил на него, и стена подалась. Часть панели двинулась вперед и отъехала в сторону.

Сердце, молотившее в ребра так, что отдавало в ушах, пропустило удар. Я готов был увидеть внутри что-угодно, но сначала увидел лишь темноту еще бо́льшую, чем в комнате. И только пятно света от фонаря лежало на противоположной стене.

Я снова перехватил фонарь рукой и тихо позвал:

– Анна…

Никто не отозвался. Луч фонаря неровными скачками прошелся от ближнего угла комнаты через прибитый к полу стул к другому углу. На его пути встретились стол и открытая аптечка, полная шприцев, дальше на полу валялась груда тряпок, среди которых мелькнуло что-то