Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений - Артём Скороходов

Я все же нашел. Нашел это место, ведь так? Где же Анна?

Я медленными, бесшумными шагами двинулся через крохотную комнатку, то и дело подсвечивая пол под ногами. Темные несмываемые пятна на полу пробуждали тошнотворные образы, и в этот момент хотелось, чтобы моя фантазия была не такой бурной.

Ни связанной у стены девушки, ни мертвого тела, ничего такого я не обнаружил. Но уйти после всего я уже не мог. Здесь должно быть хоть что-то!

Я заметил, что нейроинтерфейса у сон-машины два – это уже само по себе странно. Насколько я помнил, таких моделей не выпускали. Да и сами по себе они были какие-то непривычные. Будто корпус знакомый, но что-то допилено руками. А еще индикаторы предохранителей не мигали. Хотя само по себе это не преступление: если сдохнешь из-за сна, сам дурак. И что два их, тоже не доказательство.

Тогда я влез в его систему, сам не зная, что хочу там найти. Может, он извращенец и снимал все на камеру или вел заметки о жертве – хоть что-нибудь!

И я действительно нашел.

Ярлык под названием «Анна». Не папка с медиафайлами, а что-то другое. Я запустил программу и сначала даже подумал, что мне показалось. Но нет. Идея, наверное, лежала на поверхности, но чтобы использовать ее так…

Он обучал генеративную нейросеть. На снах. Наверное, если бы это придумал кто-то другой, то она могла бы создавать удивительные сны разной тематики, разного настроения. Но эта идея забралась в больную голову. И нейросеть получила имя «Анна».

Детальки мозаики сложились в жуткую картину. Он обучал ее на снах своей жертвы. Подключал Анну, мучил ее, упрямо добывая кошмары. Один за другим, чтобы собрать весь спектр ужаса и страданий. А потом он ее просто убил.

Может быть, он сделал это прямо во сне и получил совершенно уникальные данные. Чувство смерти. Умирания. Это могло быть гениальным, если бы не было таким ужасным.

И дело даже не в жестокости, а в бесчеловечной расчетливости. В том, как он обесценил смерть. Будто это уже не важно – просто выбросил ненужный материал.

А еще это значило, что все увиденное мной – это… Всего лишь генерация новых снов без человека-сновидца? Я никого не спасал. Вломился в полицейские базы данных, в чужие квартиры, переломил самого себя, и все зря. Я, словно домашний кот, бегал за ниткой с фантиком от конфеты, воображая, что это мышь.

Получается, найденный труп правда принадлежал Анне. Но тогда…

Я увлекся. Слишком сильно, чтобы видеть хоть что-то вокруг себя. И поэтому едва уловимое движение заметил слишком поздно.

– Н-нехорошо заходить б-без спроса.

Я запомнил боль удара, смутные ощущения, как меня куда-то перетащили, укол и жжение в руке. Мутный силуэт – длинные волосы, облепившие лицо, большие руки, которые тянутся ко мне. А потом – холодную дрожь соединения с нейроинтерфейсом.

Мой сон

Я искал. Я был уверен, что правильно иду, что уже ходил этой дорогой множество раз, однако дома́ и дороги вокруг никак не мог узнать. Мне кажется, я мог бы сосредоточиться и найти, если бы так не болела рука. Я посмотрел на нее и невольно отдернулся, как от оголенного провода под напряжением. Рука дернулась со мной. Вокруг локтя жужжало осиное гнездо. Я попытался стряхнуть его, отодрать, и тогда осы все вместе впились в руку. Не так. Это гнездо и было моей рукой, ее частью.

Мне захотелось оторвать его вместе с рукой. Но я чувствовал, что есть что-то важнее, что надо спешить.

Стараясь не обращать внимания на руку, я огляделся.

Знакомые пути обрывались пропастью, подворотни – тупиками. Еще немного – и я опоздаю, поэтому надо быстрее. И так тошно и страшно оттого, что я теряю направление, я ничего, ничего не узнаю́ вокруг!

Я кружился на месте. Где единственно нужная из сотни одинаковых многоэтажек? Все не то, все чужое. Я барахтался в густом отчаянии, готовом вот-вот заполнить легкие.

Стоп!

Не настоящее. Это все не настоящее. Я во сне.

Обычно осознанные сновидения начинаются не так. Я ухожу в сон, готовя к ним свое сознание. Сейчас было иначе, я не собирался спать, да и не мог бы, не там. Там… Да. Я был там, в том месте, которое так долго искал. А потом… Потом он нашел меня.

Но это именно сон, не потеря сознания от удара по голове.

Я снова огляделся, теперь уже с пониманием, что все это происходит только в моей голове. То, что досаждало больше всего, – рука, обратившаяся ульем, – надо убрать. Она просто болит. Возможно, он что-то ввел мне через вену. Что-то жгучее, погружающее в сон. Отсюда боль, это нормально. Я провел ладонью по внутренней стороне локтя – гладкая кожа.

На самом деле, не важно, что́ окружает меня, это все можно поменять. Как? На что?

Он наверняка наблюдает за мой сейчас. Подключился через второй интерфейс и ждет, когда я покажу ему свой кошмар. Я мог бы устроить ему шоу, как делал раньше, но мне не нужно его развлекать. А еще, если я не предприму что-нибудь, через несколько записанных снов мое тело тоже где-нибудь найдут.

Но что я мог сделать? Это просто сон, просто фантазия.

Я оказался в ловушке, и мой контроль – иллюзия. Кто-то смеялся из-за домов, нависавших надо мной. Сами дома. Пасти на их стенах открывались и хохотали с заиканием. Из этих пастей на меня кинулись стаи птиц с лезвиями вместо клювов.

Я упал и пытался ползти. Так же жалко и беспомощно, как когда-то Анна. И так же, как она, я ничего не сделаю. Я уже проиграл. Мои сны принадлежат ему.

Разве только…

Я развернулся, крикнул. Сначала беззвучно, потом, сделав усилие, в голос:

– Эй! Знаю, что ты здесь, урод. Смотришь, да? Хрен ты чего здесь увидишь!

Никто не отозвался, да и не мог бы, наверное. Я менял только сон, а принцип работы сон-машины изнутри не изменить.

– Я нашел тебя, – продолжал я, – и другие тоже найдут. И тебя, и твою занюханную квартирку.

Я представил его двор, подъезд, подробности – насколько мог вспомнить – его жилища. Секретную комнатку. Как они, точно на витрине, лежат перед всем миром, и люди заглядывают в стекла.

Я продолжал дразнить его, надеясь глубже затянуть в сон. Если бы только мог видеть лицо…

Я уже