Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Мол, нацелены ли мы на получение прибыли от центра или нет. Моим ответом было «нет». Таких целей ни я, ни Саныч не преследовали. Если она и будет, прибыль то бишь, то её планировалось пустить на развитие центра.

Услышанное лишь ещё больше убедило Глеба в том, что нам нужно оформлять НКО, которое в дальнейшем даст нам право претендовать на льготы, финансирование от государства и сотрудничество со школами и, опять же, с государством. Да и репутацию проекта это повысит, что немаловажно.

В вопросах бизнеса я не шибко силён. У меня был опыт лишь единожды. Да и тот закончился плачевно. Поэтому я согласился, когда Глеб предложил взять на себя решение организационных вопросов. Но пускать всё на самотёк я не собирался. Доверяй, но проверяй, как говорится.

Директором тоже решено было поставить его. У него и связей больше, и знаний. Всё-таки образование у Глеба соответствующее — Ларин его готовил в преемники. А вот учредителями станем мы все. То есть, я, Саныч и Глеб. И доли у нас будут почти что равные. У Глеба, как директора и, как официально самого богатенького среди нас, процент будет немного побольше.

Помещение он тоже одобрил, правда, внёс кое-какие правки по ремонту и позвонил своим юристам и бухгалтерам, чтобы те занялись вопросом уже сейчас. В общем, дело из кустарного резко выросло до серьёзного предприятия.

Сам Глеб всю дорогу сиял, как солнышко. По его словам, он предвкушал, как полыхнёт у его горячо любимого папочки, когда он узнает о центре. Из его рассказа я узнал, что уже была попытка создать нечто подобное, только в меньших масштабах. Но Ларин её зарубил.

Потом была ещё одна с тем же результатом. По каким-то причинам Виталя яро сопротивлялся появлению условно бесплатного спортивного центра для молодёжи. Фитнесы всякие — пожалуйста, а вот что-то серьёзнее — нет.

Думаю, знаю, откуда ноги растут. Если вспомнить наше с ним детство, то тренера имели довольно большой вес среди пацанов. Некоторые из них заменяли им отцов.

Зачем далеко ходить? Я сам из таких. Мой тренер не заменил мне отца, но стал вторым по значимости мужчиной, который сформировал меня как личность, и оказал огромное влияние на становление моего характера.

Ларин, поди, тоже это прекрасно помнит и понимает, что если в городе появится место, куда подростки смогут ходить, то рано или поздно вырастет поколение, которое будет ему неподконтрольно.

Сейчас же все разрознены, шатаются без цели и устремлений по улицам. Либо дома сидят, погружённые в виртуальную реальность. При таком раскладе потом можно довольно легко и без усилий набрать себе новых орлов. Прийти, посулить денег, козырнуть влиянием и готово — новый боец в стане Ларина.

Тем приятнее будет оборвать и эту ниточку.

— Подъезжаем, — сообщил водитель, и я выглянул в окно.

Глеб, сидевший рядом, оторвался от телефона и тоже посмотрел. Куда мы едем он не знал. Да и не спрашивал особо. Сказал, что за любой кипишь, кроме голодовки. Поэтому сейчас, глядя в окно, он присвистнул.

— А ты не стал экономить, да? — спросил он, повернувшись ко мне.

Дети тоже уставились в окно и начали переговариваться, толкая друг друга в бока и тыча пальцами в окно.

— Если есть возможность не экономить, зачем ею пренебрегать? — пожал я плечами. — И потом, мне хотелось устроить им что-то такое, что они запомнят надолго. Не все из них могут позволить себе отдых в подобном месте. А они хорошо поработали и заслужили всё это.

Глеб послушал меня, кивнул и задумчиво уставился в окно.

— Золотой Сазан, сильно. Не каждая школа способна такое оплатить самостоятельно. Ты уже подумал, как будешь объяснять такую щедрость, если вдруг что?

— А как ты думаешь, — хохотнул я, — зачем ты здесь?

Глеб усмехнулся и с деланным возмущением обернулся ко мне.

— Я думал мы друзья, а ты вот так, значит! — Он помолчал. — Знаешь, я удивлён.

— Почему? — я присел рядом с Глебом, чтобы нас не слышали посторонние. Саша в это время ходила и проверяла готовность учеников.

— Думал, ты начнёшь покупать машины, шмотки, технику. Дачу, в конце концов. Сумму подрезали приличную. А ты вон, центр, отдых детям. Как-то ты неправильный вор, Егор.

— Во-первых, деньги не мои. На всё тобой перечисленное я заработаю своим умом и трудом. Во-вторых, твой отец сильно задолжал этим детям и городу в целом.

— Он не мой отец, — буркнул Глеб.

— Как бы там ни было, — продолжил я, не акцентируя внимания на его словах, — суть остаётся той же. Он задолжал городу. Возможно, мои поступки нельзя назвать правильными с точки зрения закона… Но, ты сам знаешь, как работает закон в Новочепецке.

— Угу, — отозвался Глеб. — Если что, я не осуждаю твои действия. Сам не могу назвать себя законопослушным гражданином. Да и если действовать правильно, — он выделил это слово интонацией, — то Ларина не победишь. Потому что он не гнушается грязных методов.

На этом наша беседа подошла к концу, потому что автобус заехал на парковку загородного клуба и остановился. Я встал, подошёл к водителю и повернулся лицом к салону.

— Тишина, — повысил я голос и поднял руку, чтобы на меня обратили внимание. — Сейчас мы пойдём заселяться. Говорю сразу, арендовано два коттеджа, в котором будут жить по десять человек. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Мы с Александрой Дмитриевной и Глебом Витальевичем будем жить отдельно неподалёку.

В салоне зашумели, заулыбались и начали хитро переглядываться. Наверняка уже начали планировать, как они устроят вакханалию или что-то в таком роде, но я поспешил их обломать.

— Рано радуетесь. В каждом коттедже заказано по одному дополнительному спальному месту. В любой момент кто-то из нас троих придёт к вам на ночёвку или просто проверить. Так что устроить кипишь вам никто не позволит.

Дети приуныли, но ненадолго. Видимо, рассудили, что и так нормально будет.

— Что вас ждёт в ближайшие три дня. Завтра мы рыбачим, ходим туда-сюда, можем поиграть в баскетбол или ещё во что-то на спортплощадке. Здесь есть тропа для скандинавской ходьбы, если это кому-то интересно. Если не пробовали, можете попробовать. Всё, что наловим — слопаем. Так что вы уж постарайтесь там, чтобы не сидели голодными.

Азимов, наш пухляш, встрепенулся и поднял руку.

— Егор Викторович, — заговорил он после моего разрешения. — А нас что, кормить