Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Глава 13

Сидя в автобусе, я смотрел на затылок Глеба, который спорил с кем-то из пацанов о правилах какого-то нового шутера, и не мог отделаться от странного чувства в груди: тёплого и колючего одновременно.

Вот это поворот. Сам того не ведая, свозил собственного сына на первую рыбалку. Точнее, не на первую в его жизни — всё-таки Глебу уже далеко за двадцать, но эта стала первой, где я был рядом. Жаль только, что лет на двадцать позже.

Мы с Мариной хотели детей, но всё как-то не получалось. А потом получилось, и я даже не узнал об этом.

Ларин отобрал у меня не только жизнь, но и первые шаги сына, первые его слова, первую драку, первый разговор по душам. Всё это прошло мимо меня, с чужим для моего сына человеком.

Я вспомнил «Эдем». Безбашенный выход Глеба, эту его дерзкую ухмылку, перед тем как швырнуть гранату. Тогда меня это по большей части просто выбесило, а сейчас всё стало настолько очевидным, что я диву давался. Да и поведение Глеба до похода в «Эдем» было красноречивее слов.

Это же моя кровь, мой характер. Как я мог не заметить сходства сразу? Он даже нож в руке держал так же, как я, проверяя баланс. Ослеп я, что ли? Списал все знакомые черты на Марину и успокоился на этом.

Оставшиеся два дня отдыха прошли немного мимо меня. В музее Чехова экскурсовод что-то увлечённо рассказывала про писателя и его жизнь, а я кивал, глядя в окно на видневшийся пейзаж, и думал только об одном: как дальше быть с Глебом.

Менять что-то резко в наших отношениях? А смысл? Это в кино сработает приём из серии: «Глеб, я твой отец», а вот в жизни всё куда сложнее. В лучшем случае он рассмеётся мне в лицо, покрутит пальцем у виска, и будет прав. В худшем — это оттолкнёт его и сломает даже ту хрупкую связь, которая у нас образовалась в настоящий момент.

Нет, внешне всё должно остаться как есть. Мы стали… почти друзьями. Союзниками. Вот эту нить и нужно укреплять. Если я не могу быть ему отцом, тогда буду другом. Тем, кто прикроет спину и поможет не наломать дров. А помощь ему обязательно понадобится, когда Ларина не станет.

Ларин. Вот ведь тварь. Он-то знает, чей Глеб. Раньше я думал, что у парня есть защита — кровное родство с Виталей и статус наследника. Пусть и нелюбимого.

Но теперь я чётко понимаю, что для Ларина Глеб — живое напоминание о его грешках, о Марине, о предательстве и даже о поражениях. И главное, Глеб постоянно напоминает ему о моём существовании одним своим видом.

Малейшее подозрение, что сын работает против него, и никакие «отцовские чувства» его не остановят. Он устранит Глеба без колебаний. Нужно как-то вывести парня из-под удара. Ненавязчиво отстранить от дел, отправить куда подальше, пока всё не кончится.

Я покачал головой, глядя в окно автобуса, уносящего нас обратно в Новочепецк. Какое отстранить? Я же только что сравнивал его с собой в молодости. Если бы мне в его годы кто-то сказал: «отойди, опасно», я бы послал доброжелателя куда подальше и полез в самую гущу. Из принципа. Из чувства противоречия.

Глеб такой же. Увещевания и попытки оградить его сработают с точностью до наоборот. Он полезет в пекло, чтобы доказать, чего он стоит. Значит, придётся действовать иначе. Буду держать его рядом, но под присмотром. Если понадобится, подстрахую. И нужно быть готовым к тому, что он сам полезет на рожон. Рискованно? Чёрт возьми, да. Но другого пути нет.

Рядом на сиденье кто-то плюхнулся, выдёргивая меня из раздумий. Я повернул голову и увидел Никиту. Парень сидел, сцепив на коленях пальцы в замок, и смотрел в пол.

— Егор Викторович, — начал он, не поднимая глаз. — Я хотел кое-что спросить.

— Спрашивай, — отозвался я, с трудом переключаясь на другую тему.

Никита заёрзал, засопел. Видно было, что подобные разговоры для него в новинку. Он покраснел от смущения.

— Совет нужен? — подбодрил я парня.

Он кивнул и выдавил неуверенно:

— Как с девушкой мириться?

Я хмыкнул. Ну конечно. Парню шестнадцать, мир сейчас только и вертится, что вокруг этого.

— А косякнул сильно? — уточнил я.

— Ну-у… Не то чтобы, — замялся Никита. — Я вообще не уверен, что это косяк был. Но она обиделась.

— Цветы подари, — пожал я плечами. — В любой непонятной ситуации дари девушкам цветы. Можешь ещё конфет каких-нибудь в довесок прикупить. Это точно лишним не будет.

— Она конфеты не ест, — важно уточнил Никита. — За фигурой следит.

Я фыркнул.

— Это пока ты видишь, не ест. Или пока не в браке. Ладно, шучу. Цветы и конфеты. И скажи что-нибудь вроде: «Дорогая, был не прав». Главное, говори искренне. Ну и потом постарайся так больше не косячить. Если она, конечно, тебе важна.

— Важна, — тут же убеждённо заявил Никита, и в его глазах мелькнуло что-то не по возрасту серьёзное. — Спасибо, Егор Викторович.

— Не за что, — я похлопал его по плечу. — Дерзай.

Он встал и пошёл в хвост автобуса. А я попытался снова ухватиться за нить своих мыслей, но она уже ускользнула. Да и незачем, мы уже въезжали в Новочепецк. Я посмотрел в окно. Впереди замаячили знакомые многоэтажки. Скоро к школе подъедем и разойдёмся по домам.

Поймал взгляд Глеба в зеркале заднего вида. Он ухмыльнулся мне и поиграл бровями, взглядом указывая на Сашу. В ответ я слабо улыбнулся, кивнув ему.

На душе у меня разом стало спокойнее. На смену всем предыдущим мыслям пришла новая, более яркая и приятная для меня лично. Теперь у меня есть за что бороться, появился новый стимул жить, кроме мести. Есть, ради кого жилы рвать.

Я ведь частенько думал с тех пор, как оказался здесь, что будет дальше. Ну отплачу я Ларину, а что потом? Конечно, был Игорь, но он уже взрослый мужик, у которого своя семья. Конечно, я бы приглядывал за ним, но это ведь другое.

Теперь же в моей жизни есть сын, и вот это уже совсем другая история. А ещё есть Саша… Правда, с ней пока всё шатко. Роман вспыхнул ярко, но так же быстро может и угаснуть. Такое часто бывает в жизни,