Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

* * *

Каникулы пролетели так, что и не заметил, как они закончились. Пока город впадал в осеннюю спячку, а дети отсыпались и зависали в интернете, я продолжал вкалывать. Впрочем, как и все учителя.

Отчёты, электронные журналы, бумажные журналы, планы, снова отчёты по внеурочке, подготовка к конкурсу «Классный года» — работы было по самые уши и ещё немного сверху.

Я как-то упустил из виду, что учитель — это не только уроки и душевные беседы, а ещё и тонны макулатуры, которые нужно «вынь да положь ещё вчера», чтобы от тебя отстали.

От этих бесконечных бумажек мозг сворачивался в трубочку. Я приходил домой и падал лицом в подушку, но даже во сне мне снились графы в таблицах и вопросительные взгляды Козлова, который никак не мог понять, почему у него «тройка» за сочинение.

Саша тоже была занята эти дни, поэтому виделись мы с ней редко. А Игорь вообще бродил по коридорам школы, как призрак, бормоча себе под нос про «крайние сроки».

Помимо бумажной волокиты, передо мной стояла задача подтянуть отстающих. Тот ещё квест, скажу я вам, потому что дети не хотели посвящать свои законные выходные учёбе. К счастью, хоть они и стенали, но приходили в школу и делали то, что от них требовалось.

А ещё мы с девятым Б готовили мероприятие ко Дню народного единства. Было решено подготовить не только плакаты с разнообразными лозунгами, но и что-то живое, близкое. В качестве темы взяли: «Герои нашего города — о ком не пишут в учебниках».

Ребята рылись в архивах, расспрашивали своих бабушек и дедушек, находили удивительные истории про врачей, простых рабочих, учителей времён войны и перестройки. Самойлова с Васильевой даже нашли ветерана-танкиста, который жил в соседнем со школой доме, и уговорили его прийти рассказать историю своей жизни. Как по мне, должно получиться интересно и познавательно.

Работа работой, а занятия боксом я не забрасывал, регулярно ходил к Санычу. Это было моей отдушиной, возможностью скинуть накопившийся стресс. Да и с Санычем мне нравилось общаться.

Удивительно, но я не был единственным, кто посещал зал в эти дни. Все мои ученики, кто начал ходить на тренировки, продолжали это делать и сейчас. Никто не отвалился. Честно сказать, это грело душу.

Я-то думал, после победы и загородного отдыха часть из них расслабится или у всех спадёт энтузиазм, но нет. Привычка, видимо, уже сформировалась. Или характер начал прорастать. И то и другое меня устраивало.

Единственным, кто в эти дни ходил по школе с широченной улыбкой на лице и не испытывал никаких видимых трудностей, был Глеб. Он и за спортивный центр взялся с такой кипучей энергией, что мне даже захотелось посочувствовать всем чиновникам, которым приходилось иметь с ним дело.

Он буквально с двух ног влетел в процесс, сметая все бюрократические препоны на своём пути. Кстати, сам центр он оформил как филиал федеральной сети молодёжных спортивных проектов, зарегистрированный в Москве.

Как он умудрился провернуть такой ход конём, чтобы быть независимыми от местной администрации — для меня осталось загадкой. Да я особо и не вникал, слишком много других дел бело. Но когда Глеб, сияя, как начищенный пятак, сообщил, что теперь Ларин не сможет просто так прикрыть проект через горсовет, я готов был снять перед ним шляпу. Если бы она у меня была.

Естественно, Ларин недолго оставался в неведении. Такое событие попросту не могло пройти мимо него.

Как только возобновились учебные будни, он ураганом ворвался в школу, и выражение лица у него было таким, которое чётко транслировало: «Всех в порошок сотру». Об этом мне рассказал Толян, когда я пришёл на работу. А ещё он сказал, что назревает буря «отцов и детей». О ком идёт речь я, и без подсказок Толика догадался. Поэтому отправился на поиски Глеба и Витали.

Нашёл я их в учительской. Когда я вошёл, Ларин стоял возле стола, размахивая какими-то бумагами.

— … без согласования, без участия городской администрации! Это что за самоуправство? — гремел он.

Глеб сидел за столом, вертел в руках ручку и смотрел на него с отстранённым любопытством. Помимо него в учительской находились ещё и Саша с Игорем.

Елизарова, в свойственной ей манере, сохраняла холодную маску на лице. Смотрела на Ларина, слегка прищурившись, как на насекомое. А вот Игорь выглядел плохо. Бледный весь, лоб в испарине. Видно, что переживает не на шутку. Того и гляди мотор встанет.

— Федеральный проект, Виталий Тимофеевич, — спокойно парировал Глеб, откладывая ручку в сторону. — Все согласования получены на уровне региона и столицы. Городская администрация поставлена в известность, но не является регулирующим органом. А вы, кажется, не имеете отношения к федеральным программам поддержки молодёжных инициатив. Всё законно.

— Законно? — Ларин оскалился. — Я здесь закон!

Глеб пожал плечами, а Игорь ещё сильнее вжал голову в плечи. Нужно было спасать брата, а то потом придётся его откачивать. Хлопнув дверью, чтобы привлечь внимание к своей персоне, я зашагал к столу, здороваясь с присутствующими здесь людьми.

Ларин побагровел. Перевёл взгляд на меня.

— А-а-а, — протянул он. — И вы здесь, Истомин. Все в сборе. Не хватает только этого надоедливого Ежова со своим боксом. Расскажите-ка мне, Истомин, каким боком вы замазаны в этом деле?

— Я соучредитель, — пожал я плечами. — Считаю, что идея в целом хорошая, город поддержит. Дети давно нуждаются в чём-то подобном.

— Город — это я! — рявкнул Ларин, сделав шаг вперёд. — Без моего одобрения здесь ничего не открывается. Ни-че-го!

В кабинете на минуту все замолчали. Я видел, как у Глеба дрогнул уголок губ в лёгкой презрительной ухмылке.

— Ваше одобрение больше не требуется, — негромко, но веско проговорил я. — Центр уже существует. И будет работать. С вашим согласием или без него.

Ларин замер, поигрывая желваками. Мне даже показалось, что он сейчас взорвётся. Но он вдруг резко сменил тактику, взгляд его стал масляным, почти дружелюбным.

— Ладно, допустим. Вы молодцы, инициативные, — начал он елейным голосом. — Но такой проект нужно вести под крылом администрации. Под моим крылом. Вы должны это понимать. Я могу вложить средства, обеспечить необходимую поддержку. Вы останетесь при делах, конечно, и при прежних должностях. Просто формально…

— Спасибо за предложение,