Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Она шла по парку в гордом одиночестве, костеря про себя всё на свете. Вокруг из-за погоды не было ни души. Фонари почему-то тоже горели через раз. Вот в тёмный участок она как раз и вошла, когда нога подвернулась буквально на ровном месте. Лена вскрикнула, взмахнула руками, как раненая птица крылом, и шлёпнулась на попу.

Злые слёзы хлынули из глаз. Она задрала лицо к небу и от души заорала, стуча ладонями по стылой земле.

Прооравшись, она выдохнула и встала на ноги. Но обнаружила, что на сапоге сломан каблук.

— Да бли-ин! — снова заорала она на весь парк и погрозила бездушному небу кулаками. Небо ответило ей молчанием.

Успокоившись, Лена отыскала взглядом сумочку, которая отлетела к лавке и, прихрамывая, поплелась за ней. Но на полпути она остановилась и напряглась.

Кто-то шёл. Она украдкой посмотрела по сторонам, но никого не было видно. Тогда Лена продолжила идти за сумочкой, но снова остановилась — звуки теперь были более отчётливые. Ей не показалось.

— Э-эй, шутники, — дрожащим голосом проговорила застывшая на месте девушка. — Выходите, а то мой парень сейчас догонит меня и как отделает вас.

В ответ ей послышалось, будто кто-то насмешливо хохотнул. Или это ветер играет с её воображением? Сглотнув, она дошла до лавки, нагнулась и быстро схватила сумочку, в которой лежал телефон.

Но ничего больше сделать она не успела. Кто-то большой и сильный схватил её сзади и зажал рот. А в следующее мгновение ей на голову надели пакет и начали душить.

Именно в этот момент Лена поняла, что счастье-то не в деньгах. Жизнь и есть счастье. Дышать полной грудью — счастье! А мужчины… деньги… пыль это всё. Приятная, конечно, но пыль.

Как же ей сейчас хотелось отмотать время назад и не ходить к Ларину. Или сделать хотя бы глоток воздуха. Маленький, совсем крошечный… Хотя бы…

Сознание начало постепенно уплывать куда-то во тьму, ноги подкашивались, тело слабело. А пакет вокруг её головы становился будто бы плотнее и плотнее.

Внезапно Лена почувствовала сильный толчок, хватка неизвестного и вовсе исчезла. Лена дрожащей рукой на рефлексах приподняла край пакета и сделала такой вожделенный глоток воздуха. Закашлялась. Снова вдохнула и снова закашлялась.

— Александр? — услышала она голос, который не забудет, наверное, никогда, таким страшным он ей показался. Будто змея над ухом зашипела и хвостом ещё прошлась. Брр, жуть.

Лена стянула пакет, чтобы посмотреть на того, кто её чуть не убил, но на нём был капюшон, а вместо лица виднелся тёмный провал. А вот спасителя её хорошо было видно в свете фар. Неподалёку слышен был топот ног — в их сторону кто-то спешил.

— Нет, не он, — снова проговорил её несостоявшийся убийца. — Мертвецы не воскресают.

Наконец, этот странный мужчина повернул к ней голову, и у Лены сердце ушло в пятки. Лица она не видела, но ей показалось, будто она видит два красных демонических уголька вместо глаз. Она схватилась руками за шею — горло саднило.

Сглотнула.

Конечно, это её воображение разыгралось, нервы сдали. Никаких демонических глаз у человека быть не может. Но как же страшно…

Когда мужчина отвернулся от неё и посмотрел на её спасителя, ей показалось, что ничего ещё не закончилось, что он просто прикидывает шансы: успеет он их прикончить до того, как сюда кто-то прибежит или нет.

Видимо, решил, что успеет, потому что он напал. Не на неё, а на её спасителя. Завязалась драка. Лена даже прикрыла лицо руками, так страшно ей было. Потом она опомнилась, зажмурилась и скрестила пальцы на обеих руках, молясь про себя, чтобы победил не тот, кто пытался её убить.

— Егор! — услышала она ещё один знакомый голос. Лена решила рискнуть и приоткрыть один глаз. К её бывшему коллеге и по совместительству спасителю — Егору Викторовичу подбежал ещё один её коллега — Глеб, сыночек Ларина. А вот убийцы нигде не было видно.

— Порядок, — выдавил Истомин, протирая глаза.

— Чем это он тебя? — спросил Глеб, вглядываясь в лицо Егора.

— Да хрен знает. То ли песком, то ли ещё чем-то таким. Швырнул, когда понял, что не справится и надо сваливать.

Именно в этот момент сознание Лены решило, что с него хватит и пора отчаливать. Девушка всхлипнула и живописно распласталась на земле.

* * *

Услышав негромкий вскрик, повернул голову, но увидел лишь мутные очертания лавки, а рядом с ней сознание дорисовало уже Павловну, лежащую на земле.

— Что с ней? — буркнул я, продолжая тереть глаза и моргать. Сыпанул песка в глаза этот урод прилично. Трюк грязный, но рабочий.

— Кажется, в отключке, — изрёк Глеб, сидя на корточках возле девушки. — В целом повреждений не видно.

Наконец, мне удалось вернуть зрение в норму, и я тоже подошёл к Павловне и встал рядом с Глебом, который уже поднялся во весь рост.

— Ну и что с ней делать? — задумчиво проговорил он.

— Для начала нужно её поднять и на лавку уложить. Хотя бы, — озвучил я очевидное.

Сказано — сделано. Далее мы принялись приводить её в себя. Павловна завозилась, открыла глаза, вскрикнула, но потом успокоилась, услышав наши голоса.

— Спокойно, — проговорил я. — Спокойно. Все свои, Павловна.

— Егор Викторович, — выдохнула она. — Я так рада вас видеть.

— Да неужели? — едко ответил на её реплику Глеб.

Павловна прикрыла лицо ладонями и начала всхлипывать. Мы с Глебом переглянулись с одинаковыми выражениями на лицах. Женские слёзы — вещь такая… С одной стороны, сердце на части рвётся, ибо жалко дамочек. А с другой — раздражает. Ну потому что фиг знает, что с ними делать в этот момент. Молчать — плохо. Говорить — тоже плохо. Вот и думай.

— Мне было так страшно, так страшно, — меж тем причитала Павловна между всхлипами. — Я думала, что уже всё. У-у-у… — сорвалась на подвывание она.

Глеб присел на лавку с одной стороны, а я с другой. Мы с ним как-то синхронно протянули руки и слегка похлопали рыдающую девушку по плечу — каждый со своей стороны.

— Какого ляда тебя вообще потянуло ночью тащиться через парк одной? — спросил я, когда Павловна немного успокоилась и пришла в себя. — Могла бы такси