Адъютант Кутузова. Том 3 - Анджей Б.

На том и решили. Я с отрядом казаков и несколькими офицерами Милорадовича двинемся к тому загадочному месту, пока осень и бездорожье не сделали дорогу непроходимой.

К вечеру, во время сборов, прибыл курьер из Петербурга с запечатанным пакетом на мое имя. Сунув за пазуху, я решил открыть его утром, но уже по тяжелой, военной печати понял, что из столицы пришли вести, которые могут оторвать меня от фронта.

Потом была ночь. Ветер с реки пробирал до костей, костры чадили сырым хворостом, и даже овчинный тулуп не спасал от пронизывающей влаги: осень-то уже наступала в моем витке эволюции. Календарь показывал последние числа августа, когда в реальной истории Наполеон только еще двигался вперед, а здесь он уже отступал. «Эффект бабочки» продолжал набирать обороты.

На рассвете я, наконец, разломил сургуч на письме. Несколько строк, выведенных аккуратным чиновничьим почерком, требовали моего скорейшего прибытия в Петербург «для доклада об артиллерийских усовершенствованиях». Ни подписи Аракчеева, ни хоть какой-то ссылки на военное ведомство, только герб Кабинета министров, и, собственно, все.

Это, товарищ Довлатов, пахнет не наградой, а ловушкой, но решил пока помолчать, ведь впереди было задание, от которого зависело куда больше, чем моя личная безопасность. И уже через час мы шли северо-западом, оставив мост с переправой в руках Милорадовича. Ветер крепчал, листья под ногами шуршали, а небо тянуло на себя все больше туч. Казаки Платова шли впереди растянутой цепью, высматривая следы, слушая отзвуки леса. Первое селение нашли опустевшим. Двери настежь, лавки в домах пустые, на столах только обглоданные кости да кружки, упавшие под скамьи. На улице валялся сломанный французский барабан, рядом виднелись следы сапог, уходящие в сторону брошенных полей.

— Недавно были туточки, — буркнул один из казаков, наклоняясь над отпечатком подошвы. — День, не больше, как на духу.

Дальше дорога вела в холмы, и там уже появились первые признаки, что мы идем верно. На обочинах валялись пустые обломки телег, брезентовые обрывки с французскими клеймами, а на одном пригорке казаки обнаружили два полусгнивших ящика с каменной солью. Под вечер, когда солнце уже провалилось за лес, дозорный вернулся с вестью:

— Впереди, в низине, какой-то лагерь, вашбродие, — но странный ей богу. Ни костров, ни караулов, только земляной вал. И пусто как в голове у нашего кашевара.

Казак, видимо, был из шутливых. Спустились втихую, и уже издалека я понял: этот «лагерь» вовсе не брошен. Из-за вала торчали мачты с канатами, а навесы, под которыми копошились люди в серых куртках, были прикрыты. Значит, слово «запас» на карте было еще мягким намеком, ведь то, что мы увидели, явно скрывали от посторонних глаз.

Мы затаились. Сквозь сумерки различались фигуры каких-то мастеров, без строя, без оружия, с тюками, бочками и ящиками, которые аккуратно укладывали под навесы. Между ними сновали двое в офицерских плащах, что-то проверяли в бумагах и постоянно глядели на дорогу в нашу сторону, словно ждали прибытия кого-то важного.

— Не иначе склад, вашбродие? — шепнул тот казак, что любил пошутить. — Ну, и зачем им тут, в глуши, этот вал с кольями? От медведей?

Я хотел было ответить, но заметил в дальнем углу лагеря нечто странное. На деревянной платформе стояла громоздкая конструкция, наполовину обтянутая парусиной, с металлическими ободами. Слишком сложная, чтобы быть просто частью лафета.

— Видишь? — тихо сказал я шутнику. — Это не склад. Это мастерская.

Казаки переглянулись:

— Надобно брать языка, господин поручик. И быстро. Иначе завтра тут полк целый будет.

— Хорошо. Будем брать.

Решили действовать ночью, пока серые куртки разойдутся по своим землянкам. Двое казаков поползли ближе, разведать, где караул, а мы с шутником обошли лагерь с восточной стороны, где вал был ниже, протянувшись к оврагу. С каждой минутой становилось темнее.

— Слишком туточки тихо, — прошептал шутливый казак. — Как перед засадой. Вот у нас на Азове сказывали…

Договорить не успел, как из-за вала донесся резкий металлический лязг с непонятным гулом, будто кто-то заводил огромный механизм. Потом стихло. До самой опушки шли бесшумно, лишь сухие ветки под сапогами едва потрескивали. На краю просеки маячил скучающий часовой. Я дал знак. Двое казаков обошли его слева, мы справа. Резкий толчок, глухой удар приклада, и вот уже пленник, ошеломленный, лежит в траве. Заломили руки, стянули ремнем и, не теряя времени, увели вглубь леска. Парень оказался знающий и осмотрительный. Долго молчал, но стоило мне достать из-за пояса нож и задумчиво повертеть его, словно прикидывая, где именно ткнуть, как тот сразу признался. Переводил один из казаков.

— Сказывает, что недалече, за перелеском, в бывших амбарах устроены мастерские. Не просто кузни, вашбродие, а места, где собирают новые пушки.

Все ясно, мелькнуло у меня. По моим чертежам, пусть и слегка искаженным, но все ж близким к подлинным. Те самые лазутчики поработали… И вдобавок он проговорился про целую цепь продуктовых магазинов со складами, что тянутся от нынешней линии прямо до Вильно.

— Сказывает, что зерно там есть, мясо, соль, да еще и энти, как их там… хранцузские бисквиты, чтоли-ца…

Обратно шли быстрее, так как уже знали, откуда ждать неприятеля. Когда вошли в лагерь, Михаил Илларионович сидел над картами, в глубокой тени походного шатра в узком кругу офицеров. Выслушав меня, слегка прикрыл глаз, и в уголках губ мелькнуло одобрение.

— Так, стало быть, орудия по твоей мысли… и запасы на полдороги до Вильно. Это, милостивый государь, не пробный наскок. Это, мил мой Гришенька, настоящий что ни на есть поход.

Поднялся, подошел к карте, ткнул пальцем в один из кружков, бросив через плечо офицерам:

— Здесь ударим, голубчики. Но так, чтоб никто не успел понять, откуда. Мастерские уничтожить, складские обозы перехватить и переправить к нам. А про то, что мы знаем, что на уме Бонапартия, пусть этот запечный таракан узнает в самый последний момент.

Послал вестовых:

— Батюшек полководцев ко мне. Милорадович и Дохтуров с Багратионом на позициях, Платов Уваровым гоняют Мюрата, а вот Беннигсен с Барклаем и Ермоловым как раз будут кстати. Давыдова-соколика позовите, он нашему Григорию Николаевичу в подмогу сгодится, — подмигнул мне одним глазом.

Голицын собирал разведданные всю ночь, перебирая маршруты, проверяя караулы и склады, куда могли сбежать мастера с чертежами. Налет должен был быть быстрым, точным, без шума, и с каким-то эффектом устрашения, что ли… Пусть минометы с