Драфт - Дин Лейпек

В этот момент он заметил Мьюз, которая сидела у стойки бара и потягивала кроваво-красный коктейль. Она встретилась с Тимом взглядом и жестом позвала его присоединиться. Тим взглянул на Ди.

«Не возражаешь, если я поговорю с Мьюз?»

«Иди». — Она даже не повернулась к нему.

Тим сел на барный стул рядом с Мьюз.

— Что это? — кивнул он на ее бокал.

— Фирменный коктейль. «Кровавая Мэри».

— Это «Кровавая Мэри» или… « Кровавая Мэри»? — Тим прищурился.

Мьюз только фыркнула.

— Ты очень свободно делишься мыслями с Ди, — заметила она.

— Ты их слышишь? — Тим нахмурился.

— Нет. Но я их чувствую. К чему такая таинственность? — спросила она с легким интересом, как будто речь шла о сюжетном повороте в ее любимом сериале.

Тим пожал плечами, стараясь выглядеть так же непринужденно.

— Так удобнее. Не то общество, с которым хочется делиться мыслями.

Мьюз пристально посмотрела на него, а потом улыбнулась. Губы ее были ярко-красными — то ли от помады, то ли от напитка.

— Это верно. А почему вы опоздали?

Тим спокойно смотрел в кислотно-зеленые глаза:

— Я собирался дольше, чем рассчитывал, — соврал он, не отводя взгляд.

— Поэтому у тебя кровь на лацкане?

— Что? — Он вздрогнул и быстро оглядел себя.

— Очень маленькое пятнышко, — тихо сказала Мьюз. — Почти незаметно на черном.

Тим поднял взгляд, пытаясь вернуть лицу бесстрастное выражение — но понял, что не справился.

— Что случилось, Тим? — тихо спросила Мьюз.

Он взглянул на Ди и встретился с голубым сиянием ее глаз.

«Можно рассказать ей?» — подумал он в отчаянии.

Внезапно Мьюз ахнула. Тим обернулся. Некоторое время она просто смотрела на него, и ее глаза расширялись все больше.

— Он заставил и ее переодеться, да? — наконец спросила она глухо.

Тим продолжал молча смотреть на нее.

Мьюз резко повернулась к Ди и выдала череду незнакомых слов. Они звучали как французский — и явно были нецензурными.

— Не говори Идену, — быстро сказал Тим, бросив взгляд на Ди. Она больше не смотрела в их сторону.

— Я что, похожа на самоубийцу? — пробурчала Мьюз.

Тим удивленно посмотрел на нее.

— Самоубийцу?

Она вновь повернулась к нему, и ее лицо стало жестким.

— Если Иден узнает, он сначала убьет Бенедикта. Потом Ди. А потом всех, кто окажется рядом.

— А он может убить Ди? — с сомнением спросил Тим. Несмотря на ее ужасные раны, Ди казалась почти неуязвимой.

— Может, — мрачно ответила Мьюз. — Если примет свою истинную форму.

— И какая она? — теперь Тим почувствовал тревогу. Никто ему не говорил, что у Идена есть другая форма.

В этот момент объявили начало второго раунда.

— Будем надеяться, — пробормотала Мьюз, допивая коктейль, — что ты так никогда и не узнаешь.

Она ушла, покачивая бедрами. Тим вернулся к Ди.

— Нам пора, — пробормотал он, не глядя ей в глаза. Ему больше не хотелось делиться мыслями с Ди — не хотелось делиться ими вообще ни с кем. Разговор с Мьюз разрушил ту пугающую близость, что возникла между ним и Ди, вернув все на место. Все было слишком сложно, чтобы он мог пытаться принимать в этом участие. Он не понимал, что происходит между этими существами, которые явно не были людьми. Он не знал, кто они. Он не принадлежал к их миру.

Но когда Ди встала и пошла к залу, где проходил турнир, Тим заметил пятно крови на ее спине — куда больше прежнего, — и его точка зрения снова изменилась. Он положил руку ей на спину, не касаясь ее, а лишь прикрывая пятно. Она взглянула на него:

«Насколько плохо?»

«Немного», — подумал он, стараясь звучать уверенно. Мысль было сложнее замаскировать — он вовсе не чувствовал себя уверенно.

Огромный финальный стол казался полупустым — Иден еще не пришел. Тим вздохнул с облегчением и проводил Ди до ее места. Спинка кресла была достаточно высокой, чтобы закрыть ее спину. Тим отступил в толпу зрителей — и остался там на несколько следующих часов.

Иден пришел последним, и его глаза были непроницаемо черными. Бенедикт объявил начало второго раунда. Зрители следили за игрой.

Тим следил за Иденом.

За вселенной на грани взрыва, играющей в двухкарточный покер.

* * *

Тим никогда не понимал, в чем суть азартных игр. В первом раунде он тщетно пытался заинтересоваться ходом игры, найти смысл в том, чтобы тратить столько времени и денег — и не нашел. Покер казался ему странным развлечением для богатых, которым некуда девать свои миллионы. Он бы нашел десятки способов потратить такие суммы с большей пользой.

Наверное, он просто не азартен, решил Тим в конце концов. Вот и все. Он не чувствовал удовольствия от прилива адреналина, даже когда ставки были очень высоки, а без него — в чем вообще удовольствие?

Оказалось, ставки просто были недостаточно высоки. И когда Мьюз подняла их, намекнув в баре на возможную опасность — все изменилось мгновенно.

Никогда в жизни Тим не был так вовлечен в то, в чем не принимал участия. Каждая секунда тянулась, пропитанная холодным потом напряженного молчания. Каждый миг был ярким, запоминающимся, насыщенным множеством деталей, навсегда врезавшихся в память.

Тим наблюдал за партией двухкарточного покера — и это был самый напряженный момент в его жизни.

Через три с половиной часа за столом осталось четверо. Толпа вокруг Тима редела, перетекала, исчезала и возвращалась, как приливные волны, мерцая на периферии зрения. Бенедикт скользил среди них, как гостеприимная акула, улыбаясь с теплой, жизнерадостной угрозой. Он несколько раз проходил мимо Тима — иногда молча, иногда бросая дежурное замечание. Было очевидно, что он не считает Тима кем-то важным или заслуживающим особого внимания. Эта честь выпадала Мьюз — к ней Бенедикт подходил гораздо чаще, и тихо говорил что-то, внимательно наблюдая за Иденом и Ди.

Мьюз не смотрела на него и только брезгливо дергала обнаженным плечом.

Они играли умно — насколько Тим мог судить — не давая повода подозревать, что помогают друг другу. Или, возможно, умно играла Ди, а Иден просто был собой — не заботясь ни о ходе игры, ни о результате. Пару раз он поймал ее блеф, и