Драфт - Дин Лейпек

class="p1">— С тобой все в порядке? — спросила она, и в ее голосе было столько искренней заботы, что это ударило Тима по голове сильнее, чем все остальное.

А может, он и правда слишком сильно стукнулся.

— Я в полном порядке, — заверил он ее — и он действительно так себя чувствовал. Они сидели вместе в богом забытой пиццерии в Маттапане посреди ночи, и она была не с Грегом. Конечно, все было в порядке.

— И это не я звонил десять раз, — мягко напомнил он.

Она опустила глаза:

— Прости. Я подумала, что ты больше не захочешь со мной говорить после сегодняшнего.

Он быстро покачал головой:

— Я просто был занят, вот и все.

— На работе? — прищурилась она.

— На работе, — кивнул он.

Энн снова оглядела его с ног до головы.

— Ты хорошо выглядишь, кстати, — вдруг сказала она. — Ну, если не считать крови.

Тиму снова стало немного не по себе.

— Ты будешь есть эту пиццу? — спросил он, чтобы сменить тему. Хотя он и правда был голоден.

— Нет, угощайся.

Пицца была твердой, холодной и невероятно вкусной. Тим доел ее, запив остатками колы из стакана Энн.

— Э… сэр? — к их столу подошел сотрудник с тряпкой в руке и с сомнением посмотрел на Тима. — Мы скоро закрываемся.

Тим посмотрел на Энн:

— Ты готова идти?

Она кивнула и вытащила сумку из-под стола.

— Хочешь, я понесу? — предложил он.

— Не надо. Я забрала только самое необходимое.

Ее голос дрогнул. Тим ничего не ответил.

На улице она остановилась на тротуаре, растерянно оглядываясь.

— Я могу вызвать тебе Убер и проводить домой, — мягко предложил Тим после минуты молчания.

Она тяжело вздохнула:

— В Малден?

— Да.

— Родители думают, что я у Грега. Наверное, они уже спят.

— У тебя же есть ключи?

— Есть. Но утром будут вопросы, — она снова вздохнула.

Теперь настала его очередь молчать. Ему до смерти хотелось спросить, что произошло, рассталась ли она с Грегом окончательно — но он сдержался. Это не то, что следовало знать другу. А он был ее другом. Верно?

— Можно я переночую у тебя? — вдруг спросила Энн.

Тим вздрогнул. Сердце подпрыгнуло к горлу.

— Только одну ночь, — поспешно добавила она.

Он должен был отказать ей. Он был слишком ошеломлен и растерян, чтобы соглашаться на это. Тим уставился в телефон, и прежде, чем он понял, что делает, пальцы уже открыли приложение и вызвали машину из Маттапана к его дому.

— Хорошо, — сказал он, все еще глядя в экран. — Без проблем.

* * *

Позже, вспоминая события той ночи — каждую секунду которой он помнил с пугающей четкостью, — Тим пытался понять, где же он ошибся. Где они ошиблись. Но точный момент, когда равновесие было нарушено, ускользал от него. Может, это случилось задолго до того, как они сели в машину. Может, это случилось в тот момент, когда он пришел в пиццерию, залитый кровью. Или когда он позвонил ей. Или когда она позвонила ему.

Или, может, еще тогда, когда она впервые сказала ему, что начала встречаться с Грегом — а он продолжил отвечать на ее звонки. Было ли это ошибкой? Могло ли быть?

Он был слишком растерян и слишком ошеломлен. Он не знал, где все пошло не так. Он не мог вспомнить, когда дал слабину, когда его идеальная маска «просто друга» дала трещину. Он слишком поздно понял, что ее близость стала такой же естественной, как дыхание. И гораздо более необходимой.

Они были на середине раскладывания дивана для нее, когда Тим осознал страшную правду. И тогда было уже поздно.

Он был слишком растерян и ошеломлен, чтобы остановить себя. Остановить ее. Спасти их от того, чтобы разрушить все то ценное и прекрасное, что между ними было — их дружбу, ее доверие, его рубашку…

Впрочем, рубашка была испорчена еще до этого, не так ли? Тим не помнил. Он был слишком растерян и сбит с толку.

И ужасающе, мучительно счастлив.

* * *

Он заснул мгновенно, как только закрыл глаза — буквально рухнул в тяжелое, плотное небытие. Будто мозг был перегружен и отключился, как электрическая цепь, оборванная срабатыванием предохранителя, и Тим поплыл в полной пустоте, утешительно безликой и надежно пустой, не помня ничего, кроме ускользающего эха абсолютного блаженства — как вдруг сон изменился. Резко изменился.

Он стоял в огромном, тускло освещенном зале. Тысячи зеркал отражали свет огромных хрустальных люстр, свисающих почти до самого блестящего лакированного паркета.

Тим моргнул и растерянно огляделся.

— Нам нужна твоя помощь, — раздался глубокий, величественный голос. Тим обернулся и увидел короля Оберона в роскошной темно-синей мантии.

— Ваше величество, — пробормотал Тим, неловко склонив голову и одновременно оглядывая себя. Он был в неприметных джинсах и футболке, без обуви и в одном носке. Тим быстро поднял глаза, надеясь, что такой вид не будет расценен как оскорбление короны. Он уже однажды оказался в подземелье по приказу монаршей особы.

— Ты должен ее спасти, — продолжал Оберон, не обращая на его приветствие — и, кажется, внешний вид — никакого внимания.

— Кого?

— Ты должен спасти мою дочь.

Было неясно, ответил ли он на вопрос Тима или просто продолжал свою речь.

— Ты должен спасти принцессу.

Тим уставился на него, удивленно вздохнул — и проснулся.

S2E08

Энн спала рядом, крепко и безмятежно. Свет уличных фонарей, просачиваясь сквозь занавески и отражаясь от потолка и стен, окрашивал ее обнаженную кожу в бронзовый оттенок.

Глядя на нее, Тим совершенно позабыл о своем сне. Реальность того, что Энн действительно была здесь, рядом, парализовала его; сердце пропустило удар, дыхание остановилось, и он застыл на вечность длиной в пару секунд, наблюдая за медленным движением ее плеча, которое поднималось в такт ее медленного дыхания.

Он хотел прикоснуться к ней, но боялся разбудить, разрушить искусственное спокойствие ее сна — этот хрупкий момент перемирия и взаимопонимания между ними. Он не знал, что она скажет, если проснется. Может быть, она посмотрит на него серьезно и мягко — и скажет, что это было ошибкой. И он слишком хорошо понимал это сам, чтобы суметь прожить еще хотя бы минуту после таких слов.

Поэтому он просто смотрел на нее.