Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

И никто не возразил.

Глава 1. Пустые улицы

Берег материка встречал их молчаливым, тревожным спокойствием.

Эд вывел их катер к крошечной бухте, где среди прочих заброшенных лодок ещё можно было незаметно втиснуться. Двигатель выдал последние обороты, затихнув с хриплым стоном, и воцарилась тишина — гнетущая и липкая, как туман вокруг.

— Сюда, — коротко бросил Оскар, помогая Мие спрыгнуть на берег.

Они двигались осторожно, стараясь не шуметь. Эд осмотрелся, нахмурившись: в развалинах пирса темнели пустые окна брошенных строений, где когда-то, возможно, кипела жизнь — туристические лавки, рыбные рынки, кафе. Теперь же лишь ветер лениво играл потрепанными флажками на сгнивших мачтах.

Ливия сжимала в руках рюкзак с припасами, чувствуя, как между лопаток медленно стекает холодный пот. София шла рядом, прижимая к груди сумку с медикаментами.

Эд поставил рюкзак на землю и достал сложенную карту.

— Слушайте внимательно, — он говорил негромко, но его голос звучал твёрдо, почти жёстко. — Мы были здесь, — он обвёл карандашом пустое место, изображая остров, откуда они прибыли. — И здесь наш катер. Если придётся вернуться — мы должны знать, где искать.

Он вытащил из кармана связку ключей на старой верёвке.

— Карта и ключи будут спрятаны здесь, неподалёку. Только мы будем знать место. Никаких ошибок.

— А если мы потеряемся? — тихо спросила София.

— Не потеряемся, — отрезал Эд. — Будем держаться вместе. Всегда.

Он оглянулся на всех, пристально, словно вглядываясь в их души.

— И ещё. Слушайте меня очень внимательно. — Он понизил голос почти до шёпота. — Никому нельзя говорить про остров. Ни единого слова о вирусе. Ни о том, что там было. Ни о нас.

Ливия крепче сжала ремешки рюкзака.

— Почему? — спросила Мия, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Эд медленно выдохнул.

— Потому что, если хоть кто-то узнает, что мы были там… — он сделал паузу, подчёркивая каждое слово, — нас обвинят. Скажут, что мы это устроили. Что мы запустили эту заразу. И они будут правы наполовину.

— Но это же неправда, — запротестовал Оскар.

— Правда не спасает жизни, — отрезал Эд. — Особенно теперь.

Ветер пронёс над водой крик чайки, болезненно разорвавший тишину.

Эд наклонился, вырыл в мокром песке ямку рядом с большим камнем, положил туда свёрнутую карту в водонепроницаемом пакете и ключи, сверху накрыв обломком доски и засыпав песком.

— Теперь только мы знаем, где это, — сказал он, выпрямляясь. — Никому не рассказывать. Даже если придётся лгать.

На миг наступила тишина. Каждый из них чувствовал её тяжесть — как груз на груди.

— Что дальше? — тихо спросила Ливия.

Эд на мгновение задумался, глядя на безлюдный берег.

— Идём вглубь. Ищем укрытие. Наблюдаем. Не доверяем никому. И помним: люди... — он хмуро покачал головой, — когда им грозит смерть, становятся хуже любых монстров.

Глубоко внутри Ливия знала, что он прав. В лаборатории она видела, на что способны люди, когда рушится привычный мир.

Они двинулись вдоль берега. Песок под ногами чавкал, иногда под ними проваливались гнилые доски, скрытые в песке. Изломанные кости чаек белели в водорослях. Один из катеров, накренившись, стоял на мели, его трюм был вскрыт, словно когтями — возможно, от отчаянных попыток выжить.

Проходя мимо полуразрушенного пирса, Мия тихонько взвизгнула — на столбе, привалившись к нему, висел человек в порванной одежде. Его кожа обветрилась и потрескалась, будто он висел там уже много недель. Глаза были закрыты, но по всему было видно — он умер не своей смертью.

Оскар быстро оттащил Мию за плечо:

— Не смотри.

Эд шёл чуть впереди, настороженно озираясь.

Материк встретил их безмолвным, гниющим безумием.

И всё же они шли вперёд.

Дома начинались метрах в ста от берега. Когда-то это был курортный городок: аккуратные коттеджи, деревянные заборчики, заросшие гортензиями палисадники. Теперь всё выглядело так, будто через это место прошёл ураган. Крыши обвалились, окна выбиты, двери покосились и распахнуты, словно сами дома хотели выдавить наружу ужасы, спрятанные внутри.

Эд поднял руку, давая знак остановиться. Они сгрудились у забора, крадучись вдоль него. Ливия прислушивалась — лишь завывание ветра и дребезг жестяных вывесок на фасадах. Никаких криков. Никаких голосов. Но это не успокаивало.

— Сюда, — коротко бросил Эд, указывая на дом с облупленным фасадом.

Они быстро пересекли улицу, прячась в тенях.

— Давайте осмотрим, — скомандовал Эд. — Потом решим, что дальше.

Ливия с Софией начали проверять комнаты: спальня с кроватью, на которой всё ещё лежали простёганные одеяла, кухня с разбитой плитой, гостиную с покорёженным телевизором, чёрным экраном, глядящим в пустоту. Оскар и Мия принесли старую тумбу, чтобы забаррикадировать входную дверь.

— Здесь можно переждать пару часов, — наконец сказал он. — Дальше будет видно. Мы должны понять, где мы.

Ливия кивнула. Она присела рядом, чувствуя, как сквозь тонкие стены пробирается сырость. Мия сидела, обхватив колени руками, и раскачивалась взад-вперёд. София сидела рядом и молчала.

— И запомните, — снова заговорил Эд, его голос стал глухим, усталым. — Никому нельзя доверять. Ни красивым словам. Ни мольбам. Ни улыбкам.

Он поднял глаза на каждого из них.

— Мы — всё, что у нас есть.

На мгновение повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке — за разрушенными улицами — донёсся странный звук: будто что-то тяжёлое шлёпнулось о землю.

Шлёп-шлёп-шлёп. Будто кто-то в мокрой одежде тащился по асфальту.

— Тихо. — быстро сказал он.

Ливия