Торговец будущим 3 - Мархуз

и Франция соревнуются в этом году, издавая новые указы и манифесты. Французы провели плебисцит сделав Наполеона пожизненным консулом, причём единоличное правление Наполеона вбито в новую Конституцию. Сей пример озадачил Александра Первого и он уже всерьёз призадумался о создании Российской Конституции, если в ней можно узаконить самовластье семейства Романовых. Так что мои пояснения о роли конституций уже доведены до Сперанского, которому предстоит разработать «рыбу» столь важного прожекта.

Ещё одно новшество — создание министерств вместо коллегий, аж целых восемь. И это на мой взгляд удобнее для реализации программ действий, когда от коллегиальности перешли к более дисциплинированному единоначалию. Министры лично ответственны отныне за косяки, а пирамида власти более эффективна. Хищениями стало труднее заниматься, хотя рано или поздно казнокрады и здесь дырочки найдут.

Министерство финансов Российской империи возглавил бывший (до этого момента) государственный казначей, барон Алексей Иванович Васильев. Человек старательный, стремящийся к порядку во всех видах отчётности, но иногда не чурающийся примитивных подходов. Искренне считает, что выпуск новых ассигнаций (до половины объёма от имеющихся) позволит увеличить размер бюджетных средств. И столь же искренне думает, что падение реальной стоимости ассигнаций будет невелико.

Хорошо, что грядёт денежная реформа, а то загонит российские финансы в кубышку, как государственные, так и частные. Ему, например, совсем не понравилось мощное погашение внешнего долга.

— Ваше величество, лучше было бы понемногу из года в год уменьшать долг, а то вдруг деньги понадобятся на чо-нибудь важное?

— Алексей Иванович, если вы под важным понимаете расходы на участие в войнах, то их просто не будет в ближайшее десятилетие.

— Ну, как же так, а вдруг союзнический долг призовёт? Нам стыдно будет от его исполнения отказываться.

Когда я узнал о его взглядах, то удивился зачем такого человека поставили во главе.

— Денис Дмитриевич, Васильев аккуратист и послушный исполнитель воли императора. Беды не натворит, зато будет тщательно проверять предложения и отчёты, приходящие снизу. А на реформу ответственным поставят кого другого, хотя базис для неё уже прорабатывает ваш Канкрин. Уж очень он заприметился государю, как бы не стал будущим министром финансов.

Вот так и живём в конце 1802 года, дышим воздухом перемен и надеемся на лучшее.

Глава 18

Хоть бы всё вокруг ещё продержалось подольше. Новые цеха льняной и пеньковой фабрик по сути превратили их в заводы, ежели оценивать по объёму производства и по статусу. Тем более, что рынок сбыта увеличился за счёт пиндосов. Ланской с Куракиным и Строгановым вовсю интересуются результатами и той же окупаемостью.

— Денис Дмитриевич, ну вы уже до Америки добрались, — поразился князь, — они-то почему у вас всё покупают? Ведь как-то жили без вас и вроде не тужили.

— Всё просто, Александр Борисович, я хорошо вкладываюсь в получение информации. Вот какое откровение мне повстречалось, например, ещё в начале года. Американцы сами утверждают, что в последние десятилетия их корабли без русских поставок были бы просто грудами древесины. Мол, без русских пеньковых тросов и верёвок, без льняных парусов, без фитингов и зажимов, сделанных из русского железа, парусные суда были бы ни к чему не пригодными лоханками.

Действительно такое меня удивило, когда привели в пример какой-то 45-пушечный фрегат. Ему требовалось два комплекта парусов, каждый размером приблизительно в три четверти акра (3 тыс. кв.м.). Его такелаж из пеньковой верёвки весил сто тонн. А железо? Не считая якоря, орудий, мушкетов и боеприпасов, судно такого класса нуждалось в семидесяти пяти тоннах железа. Вот и воспользовался тем, что суда не вечны и американцы нуждаются в новых, заодно расширяя сферу своего влияния.

— Поэтому и вступил в сотрудничество с ними, ибо удобно, выгодно и перспективно. У Демидовых заказываю и выкупаю всё железное и чугунное, а от себя добавляю свою же продукцию и отправляю, используя их корабли. Мало того, их трейдеры везут мне обратными рейсами хлопок-сырец из южных штатов, а также вирджинский табак и кое-что ещё. Так что придётся ещё и хлопкоперерабатывающую фабрику построить, а также предприятие по расфасовке того же табака.

— Так вот почему английские купцы жалуются, что появилась нехватка самой пеньки и льна, — понимающе отметил князь.

— Ну это не только из-за меня, новые мануфактуры уже появляются в России, пусть и не столь крупные, как оба моих завода. Не удивлюсь, если в ближайшие годы пеньковый и льняной сырец существенно уменьшится в объёме на экспорт. Так как будет заменён продукцией из него.

Может и не будет, но чего бы не пожужжать лишний раз в уши подвижников индустриализации России? Тем паче свечной заводик и мыловаренную фабрику достроили этой осенью, а те же валлийцы готовы мыло и свечи покупать, если в ответ я уголь и железо беру. Общие объёмы российского экспорта настолько огромны, что на мою мини-долю сырья хватит вполне. И зарубежная потребность велика, как ни крути.

— Господа, обратите внимание на экспорт полосного и листового железа. Это же два миллиона пудов в год иноземцы закупают. Так почему бы из полосного не делать гвозди и проволоку здесь? Оборудование, конечно же, придётся закупить, но расходы быстро окупятся, а потом и прибыли пойдут. И такой подход возможен по многим позициям. Хоть по салу, хоть по лесу.

— Так по лесу им сосны на мачты нужны, а сами мачты они у себя сделают, — усомнился Ланской.

— Степан Сергеевич, у меня прямо сейчас голландцы и французы готовы покупать доски и брус по моим ценам. Не до сосен честно говоря, потому что выгода выше именно от мелких пиломатериалов по сравнению с очень крупными. Так что я не задумывался, когда строил новые цеха для кирпичного и лесопильного производств. Скупаю качественные брёвна, особо не торгуясь, сушу, а затем пускаю в распил и очень даже доволен качеством.

Питерские вельможи реально достали со своими претензиями. Строят особняки и дворцы, а пиломатериалы в основном среднего качества. Ни один производитель пильняка не хочет вкладываться в дорогостоящее оборудование, как я. Вот и пошёл стон с нытьём класса «заставить уважать их потребности». Мало того, ещё и цены им слишком дорогие, так пусть берут дешёвое у других, кто им запрещает свободу выбора?

— То-то наши высокопоставленные застройщики на вас жалуются, — съехидничал Строганов, — что даже по вашим сверхвысоким ценам у вас ни кирпича, ни досок купить невозможно.

— Так я пока всё сам у себя закупаю для собственного строительства, поэтому те же доски даже англичанам не продаю, хотя они согласны по моим расценкам брать. Корабелы ихние уже с качеством ознакомились, вот и заказывают. Они, знаете