Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

Но как Бён Чхоль мог?!

— Давно здесь живёшь?

— Три года.

— А родители?

По судорожному вздоху дамы Хон я поняла, что вопрос был крайне бестактным. Да, надо было сначала расспросить обо всём у неё, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Эта женщина точно уже обо всём узнала…

Получается, с двенадцати лет девочка здесь. Одна. И над ней издевались. Похоже, все они ощутили вседозволенность, учитывая, что мужчинам обычно нет дела до женских ссор и слёз.

И Бён Чхолю я всё выскажу. В самых красочных выражениях.

— Показывай, где твои подружки, Ха Рин, — велела я не терпящим возражений тоном.

Надо разобраться в том, что произошло. Наказывать за невинную шалость я не стану, но если там действительно мегеры, которые готовы затравить этого несчастного ребёнка, то отдам их в руки дамы Хон. Уж она-то знает, что полагается за подобное поведение.

Служанка не хотела выдавать своих мучительниц, но только слепой бы не заметил, что их она боится больше, чем меня. Не удивительно, ведь я уйду, а она останется запертой в одном помещении с ними. Такое нельзя терпеть и уж тем более допускать.

Кто бы знал, чего мне стоило двигаться неспешно, как и подобает жене высокопоставленного чиновника. Хотелось ускориться до предела, раздать всем оплеухи и довольно удалиться.

Путь силы всегда был слишком манок. Не зря же я взяла в руки меч. Он был быстрее, доступнее и безжалостнее в помощи на пути к достижению цели. Природа так решила — кто сильнее, тот и прав… в краткосрочной перспективе.

Если успокоиться и понаблюдать за тем, как живут другие существа, то можно легко понять одну простую истину — выживает тот, кто умеет адаптироваться. И эта точка зрения начала импонировала мне всё больше с течением времени. Кто-то учился скрываться, прятаться, сливаться с окружающим миром, а кто-то отращивал ядовитые шипы и когти. Или пытался выглядеть похожим образом.

Поощрять поведение служанок нельзя ни при каких условиях, это даже не обсуждается, но придётся действовать гибче и хитрее, если я хочу заполучить верных людей, которые скорее нож в грудь себе воткнут, чем предадут меня.

Сразу вспомнился один из наших с братом разговоров:

— Джи Мин, почему они молчат? — я впервые посмотрела на крестьян, готовых защищать своих жестоких господ.

Группа мужчин и женщин не подпускала своих собратьев по социальному классу к хозяйскому особняку.

— Разве? — брат насмешливо взглянул на меня. — Я бы не сказал. Вон, погляди, аж с вилами вышли.

— Я про других. Про вон тех…

— А, эти всегда останутся верны дворянам, которым служат.

— Но почему?! Неужели они не видели человека, которого он собственноручно покалечил?

— Видели или нет, уже не так важно. Собака никогда не укусит руку, которая её кормит. Пока они преданны и послушны, высока вероятность, что хозяин их не тронет, понимаешь? Вероятность невелика, но она есть. Во всяком случае, так они и думают.

— Но ведь подобное может произойти и с ними! — мой мозг отказывался понимать происходящее.

— Очень часто, глядя на других, мы думаем, что нас-то эта ситуация не коснётся. Мы же удачливее, умнее, изворотливее и вообще не заслуживаем подобного обращения. Так всегда говорит отец и я уже имел возможность убедиться в его правоте.

Если Джи Мин всегда был так же подвержен импульсивным порывам, как и я, то в мудрости отца мне сомневаться не приходилось. Пожалуй, он был самым спокойным в нашей семье. Даже чересчур. Любой риск, даже крошечный, для него был похож на прыжок в бездонную пропасть. Поэтому он просто наблюдал за жизнью и старался защитить своих детей по мере своих сил…

Возможно, пора прислушаться к его словам.

Дома я успела привыкнуть к тому, что все слуги абсолютно верны нашей семье, но даже не представляла, какую работу для этого проделала мачеха. Перебор различных вариантов и подходов к людям вгонял в панику, ведь каждая вероятность казалась хуже предыдущей.

Возникло желание направить домой письмо, обратиться за советом и покаяться, что далеко не всё было услышано. Нет, про слуг мне практически не говорили, но почему-то я уверена, что в словах этой противоречивой женщины было ещё много важного.

Дурацкие гормоны, я ведь действительно всё время вела себя, как ребёнок!

Служанки нашлись на кухне, пока дама Хон не дала команду к уборке, у них было время перекусить. Они даже не сразу заметили, что вошла госпожа, настолько интересной была тема обсуждения. Готова поспорить, чуть ли не ставки делали, столько азарта было в их глазах.

— Доброе утро, — сказала достаточно громко, чтобы меня могли услышать все присутствующие. — Девушки, прошу вас прервать вашу трапезу и подойти ко мне. Остальным тоже не мешает послушать.

Пока все соображали, что происходит, я плавно оглядела каждого, кто присутствовал в помещении. Зачинщицы нашлись сразу же — их можно было вычислить по злым взглядам, брошенным на Ха Рин.

Снова начало казаться, что этим сплетникам нужна жёсткая рука. Пришлось напомнить себе, что она не будет гарантом надёжности и безопасности, к тому же, начнёт очень быстро душить, не чувствуя меры.

Но и девчонку подставлять нельзя…

Демоны!

— Возле своей двери я обнаружила одну из служанок, — постаралась говорить как можно спокойнее, и небрежно кивнула на Ха Рин. — Не нужно быть мудрецом, чтобы понять причины её нахождения там. К тому же, вы сами всё подтвердили своими переглядками. За господами следить удумали?

Девушки побледнели, некоторые даже зашатались. Кажется, даже такие простые слова грозились обернуться обмороками.

— Если вам что-то интересно, вы всегда можете спросить прямо, — продолжила я. — Разумеется, в пределах разумного. Сплетничать я тоже не запрещаю, да не могу. Однако следить за собой я не позволю. Мне нужны люди, достойные чести служить главному советнику и его семье, а не рыночные торговки. Это понятно?

Они были настолько ошарашены, что не смогли произнести ни слова. Лишь кивнули.

Странная человеческая натура — предполагать, что наказание может быть таким суровым, что ты останешься калекой, но продолжать лезть в огонь. И почему многим вечно не хватает острых ощущений?

— Госпожа, мы… — одна из главных в этом коллективе вышла вперёд. — Мы виноваты и заслуживаем…

— Чего вы заслуживаете, буду решать я. На первый раз я вам прощаю подобную дерзость. Как вижу, вы все достаточно молоды, в вас есть