Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Сергеевич Орлов

— Сражайся! — выдохнул я, и за время этого короткого выдоха успел провести следующую связку.

Я шагнул вперёд, в ближнюю дистанцию, и снизу вверх ударил клинком ему под рёбра. Но в тот же момент, когда лезвие пошло в движение, я прогнал по нему изнутри короткий импульс жара, и металл моментально потяжелел в руке и пошёл по острию серо-голубой побежалостью, как идёт хорошо нагретая сталь в горне. Сам родовой огонь я наружу не выпускал, наоборот, держал его обеими руками глубоко в груди, чтоб не вылез раньше времени.

Тень отступил на полшага назад, как уходит опытный фехтовальщик уворачиваясь от острия шпаги. Не пропустил, как пропустил обычный кинжал и поток воздуха, а именно ушёл.

И вот тут у меня в голове, наконец-то, что-то щёлкнуло.

Я ведь до этого пытался понять, какая именно атака была способна пробить его Размытие. Сталь не пробивала, огонь так же был бесполезен. И при этом он от чего-то всё равно уворачивался. Полный бред, если думать в эту сторону.

А вот если посмотреть на дело с другой стороны, всё сразу складывалось. Кинжал, который я в него швырнул первым, он пропустил. А от клинка, который пошёл следом за огнём, предпочёл увернуться. Воздух пропустил сквозь себя, а от горячей стали, которую я провёл сразу за воздухом, отступил. То есть каждый раз он пропускал первое касание, а от второго и третьего уже уходил, как обычный человек.

И тогда всё становилось на свои места. Размытие у него было не постоянной защитой, которая висит на нём круглые сутки, а даром, который он включал на короткое время. Включил, пропустил одну атаку, и дальше какое-то время его врубить нельзя, потому что у любого дара есть откат. А пока идёт откат, Тень был самым обычным чудиком в плаще, который вынужден уворачиваться от ударов, как все остальные.

Значит, у его защиты был ритм. А любой ритм можно посчитать.

— Какого чёрта ты лезешь в мою жизнь… — прорычал я и не дал ему разорвать дистанцию.

Чтобы поймать ритм Размытия, мне нужны были одинаковые атаки подряд, с короткими разрывами между ними. Не на поражение, а на замер. И тут было важно не повторяться, иначе Тень бы быстро понял, что я не дерусь, а прощупываю его дар. Поэтому я пошёл серией из разных стихий, с одинаковым интервалом между ударами.

Сначала левая ладонь пошла снизу вверх, и в воздухе между нами вспыхнула искра, маленькая, размером с уголёк от сигареты, и полетела прямо ему в лицо. Через полсекунды правая рука махнула в сторону, и с пальцев сорвался короткий язык воды, тонкий, как кнут, чтоб хлестнуть по капюшону сбоку. Ещё через полсекунды я топнул левой пяткой, и из-под половицы прямо ему в грудь стрельнула короткая каменная щепка размером с большой палец, не на убой, а как камешек из рогатки.

Первое касание, искру, Тень пропустил сквозь себя, и она погасла где-то за капюшоном. От водяного кнута, прилетевшего следом, он коротко увернулся, отклонив голову в сторону, и струя прошла мимо его уха, оставив на стене за ним мокрый след. А каменную щепку, которая шла третьей, он отбил узким лезвием, которое появилось у него в правой руке откуда-то из рукава, и щепка отлетела к моим ногам.

— Заканчивай с этим, — произнёс искажённый голос. — Ты даже не понимаешь, во что пытаешься влезть!

— А ты объясни!

Я резко шагнул внутрь и одновременно с шагом ударил пяткой в пол, со всей злости, как бьют подростки, у которых от бессилия начинают трястись плечи. Со стороны смотрелось как очередная вспышка бессилия, на деле же я слушал, что мне скажет пол. От удара по полу по доскам разошлась мелкая вибрация, и она же вернулась мне в подошвы, принеся короткую картинку того, кто и где в комнате стоит. Что-то вроде эха.

По периметру лежали три тёплых тяжёлых массы, Роза у кресла, Марек у стены, Алиса в трёх шагах от меня. Доски под ними прогибались под их вес и возвращали мне точные расстояния. А оттуда, где стояла Тень, никакой информации не поступило. Ни веса, ни отклика, как если бы на его месте вообще никого не стояло.

Странно. Если Размытие работало вспышками, в паузе между ними Тень должен был становиться обычным человеком, и пол должен был его почувствовать. А половицы молчали так, будто на том месте никого нет. Выходит, отсутствие веса в Размытие не входило, это была отдельная техника, которая держалась сама по себе круглые сутки, а основную защиту Тень навешивал уже поверх неё.

Сложный, сволочь, противник попался.

Но останавливаться и обдумывать это я не стал, потому что инициатива была на моей стороне, и отдавать её сейчас означало проиграть. Я уже шёл вперёд следующей серией. Удар клинком снизу под подбородок, в ту же долю секунды искра ему в глаза, и шаг левой ногой в сторону, чтобы корпус сам развернулся для замаха. Такты я считал на ходу, в голове, и по моим подсчётам серия искр должна была запустить таймер на Размытии. Так что сейчас должна была начаться перезарядка.

И она действительно началась.

Из его правого рукава выскочила узкая полоска стали, и встретила моё лезвие на середине пути жёстким сухим стуком, отбросив в сторону. Движение было коротким, экономным, на одной кисти, без замаха корпусом, как бьёт мастер, у которого каждое движение отработано до автоматизма.

— Догадливый, — произнёс Тень.

Я успел зацепить взглядом руку, которая это сделала, но так и не получил новой информации. Рукав свисал широченным колоколом, под ним угадывалось только запястье и ладонь, обтянутая чёрной тканью без единой складки. То ли мужская кисть с тонкими пальцами, то ли женская с длинными. Кость в запястье то ли широкая, то ли тонкая, под этим балахоном не разобрать.

Зато гипотеза подтвердилась. А ещё стало ясно, что человек напротив меня двигался на таком уровне, до которого мне ещё расти и расти. И раз он до сих пор не вогнал свою полоску стали мне в горло, убивать меня он не собирался.

В голове мелькнула мысль о крыльях, но я тут же её прогнал. Это был главный козырь, который я держал в рукаве, и единственный, который мог реально удивить Тень. Раскрывать его сейчас, в ситуации, где мы с противником просто щупаем друг друга,