В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин

— Агатка сейчас абсолютно права, — сказал Гр. — Упрямым баранам обычно и прилетает именно палкой. Без обид, друг, но это был очень твердолобый поединок.

— Может быть. Но я не жалею, — известил упрямец.

— Чего жалеть-то⁈ — взмахнула «посохом» Агатка. — Мужественная и бескомпромиссная схватка! Открытая! Эта, как ее… рыцарская! С великолепным финалом! Всем понравилось. Нинка сейчас в ярости, но она одумается и тоже восхититься. Она первая дева, из-за которой у нас в Долине герои в поединке сошлись. Это — легендарный день! Метлу можно в каминном зале повесить, там крюки от глефы мамы-Кати все равно пустуют.

— В твоей трактовке звучит даже ужасней, чем тонкий намек Гр на баранов, — печально сказал Крапка.

— Ну, я сыщица и могу обходиться без хитроумных политических иносказаний, — оправдалась Агатка. — Братан сказанул речь красиво, и, совершенно верно. Даже я не нашла к чему придраться. Политик!

— Я — политик⁈ — изумился Гр.

— Ну, а кто? — хмыкнул Крапка. — Про «у нас тут Долина!» было в точку. Я, как гость, должен был это учитывать. Приношу свои извинения. Но бывают такие случаи, когда мужчина…

— Подожди про «мужчин». Я же про Долину просто так сказал, вообще не думал.

— Вот этим и отличается политик от нормальных, прямолинейных сыщиков и простодушных воинов. Чего политик ни скажет — то верно, глубокомысленно, и очень дальновидно, — сказала Агатка. — Ты, братан, далеко пойдешь. Если у нас когда-нибудь будет император, так мы уже знаем, как его зовут. А я возглавлю Имперский сыск! Или императорский Химический Университет. Я еще не решила. Можно, я потом выберу?

— Можно. Но я не хочу в императоры. Категорически!

— Понятно, что не хочешь. Но это такое… Я вот драться не очень хотел. По правде говоря, это было стремно. Но надо. Вот так и с политикой, — вздохнул Крапка. — Иногда не хочется, а надо.

— Но «император» — это же совсем иной случай!

— Не переживай, можешь идти не в императоры, а в полководцы, — ободрила Агатка. — Они тоже политики, но у них жизнь поинтереснее. Сраженья, интриги, трофеи, пленницы… Тебе подойдет. Лицо у тебя мужественное, голос — ого!

— Да, командуешь ты убедительно, — подтвердил Крапка. — Как гаркнешь в полное горло, так прям сразу тянет замереть по стойке «смирно».

— Я же, вроде, не кричал.

— В этом и хитрость. Четко, разборчиво, по делу, с должным выражением, но без надрыва.

— Точно! Я ж всё в окно из самого замка усекла, — сообщила Агатка. — Глянула, чего они там возятся, укатали уже? А там брат рычит. Думаю «о! сейчас настоящих „лещей“ раздавать будет, а я все пропущу!». Как рванулась! Заносы, снега, эти… турусы… Но успела!

Как-то это странно было. Орать Гр действительно не любил, голос повышал редко. Но даже самый истошный вопль едва ли из замка можно расслышать — все же вовсе не рядом футбольное поле. Да и не слышал никто, кроме хитроумной сыщицы. Привирает Агатка…

Все же беспокойство осталось. С глупой дуэлью дело кое-как обошлось, но…. В императоры Гр точно не хотел. Еще чего! Да и не попадают полукровки в императоры. Хотя… Может и наоборот? Это же не Старый мир.

Тревожная мысль оказалась благополучно и быстро вытесненной, поскольку пришлось идти и заниматься утешением. Как сообщила Агатка: «сестрица заперлась и рыдает, даже сухие носки не дает, эгоистка!».

— … они как два идиота, а я так вообще полная дура получаюсь! Прославилась на всю Долину. Позор сплошной. Да еще эта метла…

— Что же метла? Идеальный выбор оружия. И вообще, если вдуматься, всё очень верно и благоприятно завершилось.

— Да что ты меня утишаешь⁈

Опять «хлюп-хлюп». Девчонки. Если не утешаешь — плохо, если утешаешь «ах, зачем-зачем⁈». Впрочем, такое восприятие не только девчонкам свойственно.

— Как? Как мне теперь с Рыжими разговаривать и с этим балбесом⁈

— Как разговаривала, так и разговаривай. Будто ничего не было. Остальное само уляжется, — пробормотал Гр, наблюдая в узкое окно за происходящим во дворе.

Агатка руководила восстановлением боевой метлы. Ну, в смысле давала ценные технические советы и, судя по жестам, красочно повествовала о произошедшем на футбольном поле. Чинил метлу конюх, но слушателей было уже человек пять. Может и верно — пусть лучше из незатейливых детских уст узнают. Слухи-то все равно пойдут, а тут яркая и оригинальная трактовка. Кстати, вот они — настоящие политические способности — на глазах расцветают. Или «распускаются»? Видимо, оба слова верных.

Во дворе разом задрали головы вверх. Нет, не к окну, это с дозорной площадки что-то крикнули.

…— конец света какой-то, — Ниночка осеклась. — Что крикнули-то?

— Кажется, про гостей.

Сестрица, мгновенно утерев глаза, подскочила и принялась одергивать платье:

— Правда⁈ Гр, может, это наконец-то…

— Сейчас узнаем, — Гр распахнул дверь, но там оказалась засада.

Крапка ворвался в комнату и известил:

— Гости! Уже подходят! Мои родаки и ваша знаменитая родственница! Она точно с Океана! Важные новости будут! Но прежде…

Крапка внезапно рухнул на одно колено и приложил уцелевшую, ту, что не опухшая, ладонь к сердцу: — Нина, извини! Мы поставили тебя в крайне неудобное положение. Демоны попутали.

— Вот да. Дураки вы! Оба!

— Признаю! Мы не хотели, — Крапка покаянно опустил голову.

— Ой! — Ниночка оценила шишку на макушке страдальца. — Ладно, вставай, побежали встречать!

Когда выскочили к воротам, там было уже полно народа — почти весь замок собрался.

По дороге к воротам поднимались родители Крапки — отец чуть заметно прихрамывал, но за плечами обоих были рейдовые рюкзаки. Рядом шла молодая особа, отличавшаяся полнейшим равнодушием к своей широкой славе — все три псевдонима знаменитой глорской поэтессы и сказительницы были отлично известны в четырех королевствах, в заокеанском Скара, да и вообще везде. Вот известность искуснейшей некромантки была куда темнее и строже. Но так-то это была просто Рата-Рататоск — любимейшая и ближайшая родственница главных Леди «Двух Лап». Впрочем, иных родственников у Леди и не имелось — все были любимые и близкие.

Встречающие замерли в тревожном ожидании. Как обычно, по миловидному, но неизменно строго-отстраненному лицу Рататоск невозможно было ничего угадать. Издержки тяжелой профессии, в детстве-то она была совсем другая, мама иногда рассказывала…

Но вот — улыбнулась! И по этой чарующей, волшебной, удивительной улыбке стало понятно