Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

— Точно не знаете? — мордастый стражник прищурился.

— А я ему кто? Родственник? — я пожал плечами. — Может, в город уехал. Может, к другому землевладельцу в округе. Парень он смышленый — работу легко найдет.

— Мы заезжали в Преславицу. Его там нет. Даже у деда его были. Странный старик, — усмехнулся стражник.

Одуреть можно… Всё напутали! Сначала считали, что внук Витольда и беглый Радован — это два разных человека. Теперь всё смешали в одну кучу.

Скорее всего, дед Витольд даже не вспомнил о существовании Радована. Ну что ж, лучше алиби и не придумать. Витольд теперь толком и не помнит, был тут Радован или нет.

Старший сощурился ещё сильнее, явно мне не поверил. Но придраться было не к чему. Они прошлись по двору, заглянули домой, осмотрели сарай и амбар. Иржи и все остальные работники, надо отдать должное, дружно подтвердили: работал, мол, на моем участке такой человек, да исчез, давненько уж не видали его.

Послонявшись с полчаса и ничего не выудив, стражники сбились в кучку, долго разговаривали меж собой. Старший стражник что-то чиркнул в своих документах, и они полезли обратно на повозку.

— Если объявится — донесите любому представителю закона, — бросил он напоследок. — За укрывательство беглого преступника, сами знаете, что бывает.

— Преступник? — наигранно удивился я. — Объявится — обязательно сообщу.

Повозка со скрипом развернулась и уехала прочь с участка. Иржи подошёл, оперевшись на костыль.

— Войцех, а чего это они Радована-то ищут? Натворил он чего, что ли?

— Обознались, видать, — отмахнулся я. — С кем не бывает. Идите работайте.

Работники переглянулись, пожали плечами и вернулись к грядкам. А я остался стоять посреди двора, глядя в ту сторону, куда уехала повозка, и думал.

С Радованом, выходит, обошлось. Сбежал он или спрятался где поблизости — главное, не попался стражникам в лапы. А это куда лучше, чем если б его повязали да уволокли в кандалах в тюрьму. Оттуда уже не вытащишь.

Искать его прямо сейчас, поднимать лишний шум — только хуже сделаю. Привлеку лишнее внимание, наведу кого не надо на след. Пусть отсидится, выждет. А там разберусь — найду, спрошу, что к чему. Может, и впрямь придётся его вывозить отсюда подальше: за границу фронтира, в большой город, где чужому затеряться — что иголке в стоге сена. Спрятать у надёжных людей, новые документы оформить.

Клетку с птицей я первым делом отволок в тень, к колодцу, и сменил протухшую за дорогу воду. Утята извелись на жаре, сбились в дрожащий пушистый ком, тихонько попискивая. Я налил свежей воды в плошку, подсыпал дроблёного зерна, и выводок разом ожил — кинулись клевать, толкаясь и наступая друг другу на перепончатые лапы.

Потом пошёл искать Болеслава. Плотника нашёл за верстаком. Он обстругивал длинную доску плавными движениями, насвистывая что-то себе под нос. У его ног валялась горка древесной стружки.

— Болеслав, дело есть. Птицу надо пристроить, чтобы не провела сегодняшнюю ночь под открытым небом. Не просто загородку поставить, а хороший птичник около дома. Чтобы полы теплые были, а не на земле просто стоял. Делаем так, — я подобрал прутик и начал чертить прямо на земле. — Тут будет сарай, чтобы на ночь птицу запирать. Пол приподнимем над землёй, чтоб сырость снизу не шла, и хищник какой-нибудь подкоп не вёл.

— Лесу прилично уйдёт. Ну да ладно, сделаем в лучшем виде. К вечеру управимся, коли парней подряжу.

— На то и расчёт, — кивнул я. — Плетень повыше делаем, в рост человека, и понизу в землю заглубляем на пол-локтя, чтоб не подрыли. А сверху — сетку. Бечёвочную, частую. От коршуна. Эта тварь молодого утёнка на лету хватает, и моргнуть не успеешь.

Плотник почесал бороду, оглядел место хозяйским глазом, прикинул что-то в уме.

Работа закипела. Миколай со своим племянником таскали доски от поленницы, один из близнецов Иржи тесал колья для плетня, а сам Болеслав делал каркас будущего сарая. Я тоже в стороне не остался, решив им помочь.

— Чурбаки под углы повыше ставь, — командовал я, подгоняя опору под настил. — Вот так. Чтоб лаз снизу был, его потом сеткой забьём. Запах у птицы спёртый, ей проветривать надо. Профилактика от всякой инфекции.

— Откуда ты всё это знаешь-то? — Болеслав утёр пот, удивлённо косясь на меня. — Будто весь век уток разводил.

— Книжки умные читал, — отговорился я привычно.

Объяснять, что знания эти всплывают сами собой, обрывками, будто кто нашёптывает, я не стал. Может, «Взор Фермера» подсказывал не только про грядки. Может, из прошлой жизни зацепилось. Сам толком не разумел.

Стены поднимались споро. Я следил, чтоб доски прилегали плотно, без зазоров, и каждую щель, что находил, тут же затыкал паклей или забивал планкой.

— Утка с виду неженка, а на деле живучая, — рассказывал я работникам, приколачивая обшивку. — Хвори ей не страшны, коли сухо да чисто держать. Главный её враг — не зараза, а зубастый сосед. Лиса за одну ночь весь выводок передушит — не от голода, а просто из лютости. Потому стены и делаем как крепость.

— А прок-то с неё какой? — пыхтел Болеслав, подавая мне гвозди. — Окромя мяса.

— Мясо — раз, жирное да сытное. Яйца — два, крупные, на выпечку первое дело. Пух — три, на перину. А сало утиное — на нём и жарить, и мясо в нём хранить можно месяцами. Куда ни глянь — всюду прибыток. Оттого и вожусь.

К закату птичник стоял готовый. Низкий, крепкий, на чурбаках, с дощатым настилом и плотными стенами. Вокруг — высокий плетень, заглублённый в землю, а поверху Иржи с сыном натянули частую бечёвочную сетку, привязав её к вкопанным столбам. Изнутри я набросал на пол толстый слой соломы, врыл корыто для воды и насыпал в плошку речного песку с мелкими камешками.

— А камни-то зачем? — Болеслав аж брови задрал.

— У птицы зубов нет, — пояснил я. — Она камешки глотает, и они ей в зобу зерно перетирают, заместо зубов. Без гравия птица корм не переварит, отощает.

Работник уважительно покачал головой.

Когда всё было готово, я подтащил клетку и выпустил утят в новый дом. Они высыпались жёлто-бурой гурьбой, разбрелись по соломе, заковыляли, тыкаясь