Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

Зерно чернело. Я чувствовал изнутри, как оно тяжелеет и оседает, как перестаёт пульсировать, но продолжает отдавать силу. Я уже ничего не видел, лишь темнота. Звуки тоже пропали, даже собственного дыхания не слышал. Мысли куда-то исчезли.

Но тут что-то дёрнулось, то через что забирали мою силу словно на мгновение остановилось. Чужая нить силы шла вверх, в зубцы, в осколок ядра, и где-то на середине пути край этой нити вдруг лёг не туда. И тут я почувствовал, что кольцо на моей груди перестало нагреваться. И зрение на мгновение вернулось. Осколок в нём потемнел, светлая жилка по краю погасла.

Лаэрс свёл брови. Надавил ладонью сильнее, и сетка вокруг источника натянулась так, что я снова провалился в темноту. Давление на Зерно усилилось, его потащили, а оно не пошло. Не знаю как, но мой источник потянул обратно.

Голод… вот что я сейчас чувствовал. Не тот, от которого хочется грызть вяленое мясо у костра. А другой, тупой и тяжёлый, от которого хочется заполнить дыру хоть чем-нибудь, неважно чем. Чужая энергия коснулась края этой дыры и… провалилась в неё, как камень в колодец без дна.

Ждал, что она наполнит меня, вернёт силу, толкнёт пульсацию. Ничего такого. Она уходила куда-то под Зерно. Чем больше туда падало, тем сильнее тянуло следом, будто дыра стала только злее.

Я не делал ничего. Не давил, не тянул, не активировал. Я был местом, в которое всё проваливалось.

Радости не было. Был ужас.

— Что?.. — Голос Лаэрса впервые сошёл с ровной линии.

Он наклонился ближе, вгляделся в кольцо, потом в меня.

— Нет. Не туда.

Он положил вторую руку мне на грудь. Я почувствовал, как он замкнул круг между собой, артефактом и моим источником. Своей же печатью соединил три точки в одну петлю. И теперь она работала в обратную сторону, на него.

Кольца на лбу повернулись. Медленно, тяжело, как поворачивались, когда им вздумается, без моего приказа. Дуга в груди натянулась к ним и они потянули за собой чужую нить.

Лаэрс смотрел на меня, и спокойствие сползало с его лица слой за слоем.

— Ты… Пустой?..

Не как в деревне. Там это слово швыряли в спину, мимоходом, как бросали камнем в шалха. Здесь оно прозвучало иначе. Тише. С чем-то, что я понял не сразу, а когда распознал, то не поверил. Это был страх.

— Пустой? — повторил он одними губами. — Как… не может быть.

И на этом всё запнулось. Он не договорил, не объяснил, не дал имени тому, что произнёс. В деревне меня звали Пустым, потому что не было Зерна. Этот сектант сказал то же, но когда пытался забрать мой источник. Как такое вообще возможно? От этого внутри что-то перевернулось.

Я начал лучше видеть. Пальцы Лаэрса на кольце посерели у костяшек. Кожа на тыльной стороне ладони высохла и стянулась, как стягивается старая шкура на солнце. Губы у него потрескались, в углу рта проступила сухая корка.

— Отпусти, — прошипел он. — Слышишь? Отпусти!

Я бы отпустил, если бы знал как, и вообще понимал, что сейчас творится. Дыра во мне не слушалась меня самого. Чужая сила по-прежнему шла в неё. Я лишь отдалённо ощущал её привкус. Какие-то травы, кровь и… Знаки, то есть глифы. Я заметил несколько, то как они переплелись в какой-то спёкшийся в комок. Меня замутило. Желудок свело, к горлу подкатило горькое.

И вместе с этой грязной силой в голову, что-то прыгнуло. Знак. Сосредоточился на нём рефлекторно, чтобы запомнить. Дуга вверх, а на концах… что там? Два круга. Знак вспыхнул ярче, прямо перед глазами и ту же начал растворяться прямо во мне. Его очертания гасли.

Короткими толчками, между приступами тошноты, билась одна и та же мысль. Я делал с Лаэрсом ровно то, что он собирался сделать со мной. Тянул из него источник в свою дыру.

Нет.

Не так.

Я не они.

Я не хотел этого. Попробовал закрыть Зерно усилием, как когда-то учился давлению и пытался скрыть свой источник от осмотра Вирга. Спрятать! Схлопнуть! Перестать! Зерно меня не послушало. Попробовал отвернуть поток, но он шёл сам.

Лаэрс отнял одну руку от моей груди и рванул к лицу. Провёл ладонью перед грудью, выдавливая глифы. Мутная плёнка поползла из воздуха, та самая, какой закрывался вражеский Узел в бою от Дрока. Тут она поползла рваными кусками и не сомкнулась. Источник у него тянуло в обратную сторону, и ему не хватало силы даже прикрыться.

Он иссыхал быстро и страшно. Кожа на скулах втянулась, обтянув кость. Светло-серые глаза, прежде спокойные и мёртвые, налились живым, и в этом живом стоял теперь животный страх. Голос сорвался с ровной линии и больше на неё не вернулся.

— Отпусти… — повторил он, уже не приказом, а почти просьбой, и тут же сорвался в злость. — Пустой шалх… не смей. Не смей! Я сильнее тебя! Я из секты! Никто не смеет пить мою силу!

Он рванул кольцо второй рукой, обеими, выкручивая, дёргая на себя. Пальцы скользили по тёмному металлу и не находили, за что взяться. Чем сильнее он тянул, тем глубже его собственная петля впивалась в него же.

— Нет, — прохрипел он, и от спокойного мастера в голосе не осталось ничего. — Нет. Ты не можешь. Ты не должен…

Он не умер сразу только потому, что я сам мешал процессу. Моя воля влезала в дыру, дёргалась, путалась под ногами, не давала ей высосать его до конца. Сетка вокруг моего источника слабела с каждым ударом сердца. Кольцо на груди потемнело целиком, по тёмному металлу пробежала тонкая трещина.

Большой палец на правой руке снова шевельнулся. За ним — указательный. Кисть. Я не чувствовал её как свою, она шла, будто чужая. Язык во рту дрогнул и упёрся в зубы. Горло отпустило настолько, что я смог втянуть воздух глубже, до самого низа груди.

Лаэрс качнулся назад. Петля держала его ладонь на кольце, но тело завалилось, и он сел на пятки, потом на бок, выдирая руку из артефакта. Вырвал. Отполз на ладонь, оставляя на камне сухой шорох.

— Нельзя… — Слова выходили рваные, без воздуха между ними. — Нельзя оставлять… Пустого… надо… старшим…

Моё тело почти не слушалось. Я попытался подтянуть колено и двинуть плечом, но каждое движение получалось с сильной задержкой. Когда я перевернулся на бок,