Пустотник - Данил Коган

— Ну, Тимофей понятно, староста местный. Финансовый и административный гауляйтер.

— Какой еще гуляйтер? Опять ты… Но так-то да. Под Тимофеем казна, охрана поселения, решение мелких споров. Суд там или крупное дело какое, советом старших решается. Ну, раньше решалось. Щас и не знаю уже. И знать не хочу, понимаешь меня?

— Ага. Понимаю, как не понять. Еще про кого-то мне знать нужно? Ты вон Ингвара какого-то упомянул.

— Ингвара ты увидишь, если к Раде пойдешь. Это старый охотник. Живет у нее как охранник и компаньон. Охотники его уважают, детишек к нему в науку отдать для любого радость. Да не любому он такое одолжение сделает. Всех уважаемых ремесленников или там глав охотничьих команд я тебе перечислять не стану. Да и не знаю я всех-то. Кто еще? А! Мастер Юлвей, конечно. От него стоит держаться подальше. Он сильный маг, а все маги малеха с прибабахом. У Юлвея этот прибабах не малеха, а вполне такой, — он развел руки в стороны, демонстрируя размер «прибабаха», — сильный в общем. Все. Допил зир? Иди уже. Вон по той улице — прямо на площадь выйдешь. Дом Рады с обратной стороны от храма.

Я попрощался, поблагодарил Марту за зир, а Зигмунта за беседу и отправился по главной улице к дому ведуньи Рады, или кто она там. Дракс остался у каравана, а Шайя увязалась со мной. Надеюсь, Рада не такое ссыкло, как остальные, и не прогонит меня с порога поганой метлой.

* * *

Рубежное рвало все мои шаблоны, приходящие на ум при словах «пограничное поселение». Каменные и деревянные дома за высокими палисадниками. Не роскошные особняки, но и не убогие халупы. Добротные, не очень новые здания. Крытые черепицей крыши. Достаточно широкие улицы, вымощенные деревянными плахами. В воздухе витал дым от печей, деревенские запахи присутствовали в каком-то минималистичном ассортименте. Проще говоря, никакой вони. На улицах отсутствовал мусор.

Заборы были изукрашены вязью символов местного языка, яркими лубочными картинками, изображающими мифических существ и птиц или местных монстров — даже не знаю. Иногда над воротами или входной калиткой висел череп животного, исписанный теми же искусно вырезанными знаками. Я насчитал на главной улице около пятидесяти домов.

А затем вышел на площадь. Площадь была покрыта… да черт его знает чем. Какой-то плотной серой массой, вроде асфальта, но по структуре напоминающей запекшуюся грязь. Шершавая, но абсолютно ровная поверхность. От центрального здания — видимо, того самого храма — к уличным сточным канавам тянулись аккуратные желобки водостоков, обрамленные по краям кирпичами.

Храм — трехэтажная башня, толстая и приземистая, был весь расписан «под хохлому» теми же картинками, что я видел на заборах. Сверху донизу. Присмотревшись, я увидел, что это не просто кое-как наляпанные рисунки: вокруг башни вились две спирали, и изображения послушно выстроились между ними, рассказывая какую-то историю. Крыша была из того же материала, что и площадное покрытие. И шесть входов с распахнутыми настежь дверьми — тяжелыми деревянными, покрытыми искусно вырезанными фигурами, в основном людей и ликанов.

На шесть сторон от храма разбегались улицы, точь-в-точь как та, с которой я пришел. Храм и площадь окружали богатые дома, очевидно принадлежавшие местным шишкам. Опять же, в нарушение всяческих ожиданий, никакого кабака или наливайки на площади не было. Как я узнал позже, такие заведения всегда выносились на окраину поселения. Жили и столовались в них в основном приезжие. Я обошел храм и сразу увидел нужный мне дом, по описанию Зигги. Он стоял вторым, чуть ниже по улице. Глухой забор, из-за которого торчала серая крыша, был украшен огромным количеством черепов животных и, кажется, даже парочкой человеческих.

Я подошел к широким воротам. В центре двери, врезанной в створку, висел очередной рогатый череп. Если это и был при жизни козел, то плотоядный. Зубищи у него были соответствующие. Череп пересекала дорожка символов. Едва я потянул руку к массивному медному кольцу на ручке, как глаза «зубастого козла» вспыхнули голубыми огнями.

— Кто таков и что надо? — прозвучал сухой шелестящий голос.

И это бабка-знахарка здесь живет? А какой дом тогда у мага?

— Илья я. Муромец. Поговорить с Радой хотел.

Калитка распахнулась, явив мне седого бородатого мужика. Он осмотрел меня и хмыкнул.

— Ну надо же какие гости. Дурачок явился.

— Я паре людей, которые меня так называли, уже челюсть сломал, — хмуро ответил я.

Этот бородач наверняка тот самый Ингвар. Сомневаюсь, что он не в курсе новостей.

— Старость, конечно, надо уважать, но это если старость не борзеет. Свое имя я назвал. Твое, подозреваю, Ингмар или Инвар. Но мне нужна Рада.

— Госпожа Рада, — с нажимом произнес он. — Рада она для своих внучек. А для тебя, паря, госпожа Рада, и никак иначе. Понял?

— Дед. Не зли меня. В гневе я неприятен, — в груди нарастало давление, сердце забилось чаще.

Что этот старикашка себе позволяет? Стоп! С чего бы я стал так рассуждать? Это какая-то нездоровая ерунда. Этот человек — хозяин дома, а я пришел с просьбой. Злость не настоящая. Она вызвана накоплением долбаной магии. Дыши, Илья.

Раз. Два.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Бешенство никуда не делось, но мысли очистились.

— Ох-хо! — старик, похоже, изрядно развеселился. — Мне плевать, паря, какой ты в гневе. Я спросил: ты запомнил, как обращаться к хозяйке дома? Если ты слишком туп, чтобы повторить два слова, останешься на улице. С тобой вон ликанка, с ней и перелаивайся.

Шайя издала негромкий горловой рык, который впрочем сразу же подавила.

— Не вариант вообще. Мне нужно поговорить с госпожой Радой. Я прошел тест? Могу зайти или так и будешь на улице меня держать?

Старик отступил в сторону и кивнул.

— Хорошо. Смотрю, разум ты себе действительно вернул. Заходите во двор. Ты, Шайя, тоже заходи. Будьте гостями на этом подворье. Коснитесь рукой черепа, чтобы вас духи запомнили.

Я мельком глянул на Шайю, та серьезно кивнула. Выглядела она, кстати, то ли злой, то ли напуганной. Уши норовили прижаться к черепу, верхняя губа конвульсивно дергалась. Я шлепнул черепушку ладонью и прошел в калитку. За мной, погладив костную морду и что-то легонько прорычав, проскользнула Шайя.

— Да, ты прав. Я Ингвар, — сообщил дед, захлопывая калитку. Одна нога ниже колена у него отсутствовала, замененная неким подобием птичьей лапы. Причем живой птичьей лапы! За спиной, лезвием вниз, висел небольшой топорик. — Ты меня, наверное, не помнишь?

Я