Пустотник - Данил Коган

и не надо тебе Юлвея убивать. Просто про должок напомнишь. Если отдаст, чего потребно, вот ты и исполнил просьбочку старой Рады. И всем хорошо. Не выйдет у тебя — ну что поделать? Не все в мире знать можно.

— Если у нас с этим Юлвеем беседа не туда зайдет и он меня шарахнет чем посильнее, как думаешь, я с ума сойду или хаотический портал откроется? Ась, бабуля?

— Ну почему сразу портал. Может, и не хватит магии на портал-то. А потом ты его по темечку своей дубинкой тюк! Непростая палка-то у тебя на поясе. Обидеть мага не каждый может, а вот ты, Илья, запросто. А против сумасшествия есть зелье. Эликсир «Чистого разума». Редкое зелье-то. Но капля всего и нужна. Надежное, не сумлевайся. Даже бешеных ликанов в чувство приводит, вот как.

— С этого момента поподробнее.

— Не нужен тебе, Илья, этот эликсир-р, — сказала Шайя.

— А ты, милая моя, я смотрю, великого знания ликанка! Сколько тебе? Двенадцать оборотов? Одиннадцать? А? Чего ты в алхимии понимаешь, щеня? Ваш народ вообще в ней не разбирается! Будет она тут при мне тявкать про эликсиры.

Старуха говорила беззлобно, как добрая бабушка, поучающая внучку. Но Шайя с каждым ее словом горбилась и плотнее прижимала уши к голове. Зрачки превратились в две узкие полоски. Не поднимая головы, она тихонько прорычала:

— Все эти эликсир-ры др-рянь. Нельзя взаймы силу брать, не отдавая. И ты это знаешь, госпожа Р-Рада. Иначе не охраняли бы тебя столь могучие духи.

— Ликанские бредни, — небрежно бросила Рада. — Мы в ваши леса со своим уставом не ходим. И ты здесь не ратуй за свой дикарский уклад. Эликсиры — для человека без дара великая помощь и спасение. Что рану в походе залатает? Что зрение ночное даст или нюх особый? Что заразную хворь изгонит? Вам, ликанам, это всё от межмирья и крови вашей дается. А люди вот так научились дары получать. Ты еще скажи, аскоры нельзя вживлять.

Шайя промолчала, но вся ее поза выражала упрямое несогласие. Я, все еще стоя, откашлялся:

— Вернемся к нашим баранам, то есть ведунье и магу, — Рада тяжело посмотрела на меня, словно пощечину дала. Я выставил вперед ладони. — Шутка народного юмора, госпожа Рада. Давай конкретно: что, как и зачем. И разве зелье должно на меня подействовать, кстати? Я же пожиратель магии, великий и ужасный?

— О духи, за что? — Ведунья потерла лоб сухой сморщенной ладонью. — Эликсир… короче, на тебя подействует, великий и ужасный. У тебя и выхода другого нету. Хочешь необычное действо — жри аскоры или эликсиры на их основе. Устала я с вами. Давай к существу. Надо мне мою вещицу назад получить, которую Юлвей с возвратом взял да не вернул. Отговорки лепит, гниляк! Брошь серебряная в виде совы. Глаза — смарагды. Мое это! Хоть и невеликой ценности вещица, а моя!

В глазах Рады блеснули алые огни. Нихрена ж себе бабуля! Я вот забоялся бы такой задолжать и не отдать.

— Или пусть компенсацию платит, ежели потерял или испоганил. Равноценное чего: амулет, заговор, рецепт — всё сгодится.

— Слушай, мне здесь в голову пришло, госпожа Рада. Люди изобрели такую штуку — разговор называется. Не пробовала с этим Юлвеем поговорить? — глазницы бабки снова полыхнули багрянцем. — Ладно-ладно. Все непросто, я понял. Но с чего ты взяла, что он со мной будет что-то обсуждать?

— Пустотник ты! Чего здесь думать? Либо получишь с него компенсацию, либо нет. Ежели побьешь его али унизишь публично, тоже считается, вот как! Не бойся, ему убивать нельзя в Рубежном. А вот эликсир «Чистого разума» я тебе авансом выдам. Считай, халява, Илья. Плохо ли?

О столешницу брякнул небольшой пузырек с узким горлышком и надетым на него пробковым колпачком, залитым воском. И это решило дело. Возможность заглушать неуместные всплески агрессии дорогого стоит. Мне эта штука нужна, однозначно.

ЭЛИКСИР

Я всю жизнь боялся только двух вещей: стать беспомощным инвалидом или сойти с ума. Так что этот эликсир — дар щедрый. Бить я, конечно, никого не собираюсь. Но почему бы и не покалякать о делах наших скорбных с местным магом. Всё равно все эти порталы-шморталы по его части.

Правда, Зигмунт советовал подальше от него держаться, намекая, что пассажир конкретно долбанутый. Но где я и где «осторожно», «держаться подальше» там или «без приключений»? В разных галактиках просто! В конце концов у меня теперь есть эликсир и Погибель на крайний случай.

* * *

Рада задумчиво проводила взглядом Илью. Сухие пальцы сжались и разжались, оставляя на столешнице бороздки от ногтей.

— Пустотник, — проговорила она, словно перекатывала во рту леденец.

Сморщенную физиономию озарила улыбка. Увидь ее Илья — либо сразу снес бы старушке череп, либо бежал бы быстрее ветра.

— Он мой. Право жизни — мое. Я его нашел и принес, — внезапно заявил Ингвар.

На лице старухи промелькнуло бешенство. Она повернулась к охотнику и прошипела:

— Не слишком ли много на себя берешь, милый? Смеешь мне перечить? Забылся?

— Не больше, чем смогу унести, госпожа Рада. Как обычно. Духи мне свидетели!

Черепа, висевшие во дворе, внезапно вспыхнули призрачно-зеленым светом и погасли. В воздухе запахло кислятиной.

Лицо старухи окаменело. Лишь взгляд похожих на два мутных речных камешка глаз вперился в Ингвара. Затем она расслабилась. Откинулась в кресле, подтянула под подбородок пуховую шаль. Положила левую руку на подлокотник, правой придерживая шаль у горла. И с искренним любопытством спросила:

— Все чаешь завет разбить? И не надоело тебе? Не напрыгался еще?

— То мое дело, госпожа Рада. И Илья теперь мое дело. Я сказал, духи подтвердили. Твое слово?

— Ладно. Твой день. Эх, какие планы были… Это ж сколько пользы можно было бы с этой туши получить… — она зябко передернула плечами. — Но про эликсир ты ему ни слова не скажешь! Это уже мой промысел! Не тебе, старый пень, лезть.

— Отравила что ли? — Ингвар казался обескураженным.

— Скажешь тоже, — старая Рада фыркнула. — Эликсир тот, что нужно. Не для него варила, на продажу. Но эликсир кончится. А пожирающая его Пустота с ним до смерти. И к кому он за добавкой придет? Люди слабаки. Всегда выбирают путь попроще. И этот Муромец эликсиром собственную волю заменит, никуда не денется. Отравила, хе-хе… Позабавил ты меня, валенок колченогий. Еще посмотрим, чей это человечек, — и она плотоядно с причмокиванием облизнулась.

* * *

Шерочка бросилась к Шайе, едва мы вышли за калитку. Хорька внутрь не позвали,