Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

хотела, однако настоял. Что они меня тискают постоянно?! Отец говорит: «Совсем ты у меня взрослый стал». И, смущаясь, рассказал, как министр, вручая ему орден, произнёс: «За воспитание сына его королевское высочество пожаловал. Следующую ступень сами заслуживать будете».

Кулёк с конфетами и жестянку чая я передал маме и сказал, что велел передать отставной унтер-офицер. Мама прониклась, потом вдруг решила, что ребёнок весь день ходил голодный. Рассказал, где и что кушал. Узнав, как я пил кофе с его величеством, папа опять схватился за сердце, а мама вновь заплакала. Не понимаю, что с ней. За все прошлые годы ни разу не видел её плачущей. Потребовали полного отчёта. Интересовало всё. От того, какие глаза у моих одноклассников были, до оттенка обоев в государевом кабинете. В разговоре вспомнил о пожаловании.

В шкатулке оказался ключ. Небольшой, с ладонь величиной, на узкой зелёной муаровой ленте, завязанной бантом. Сам золотой, увенчан королевской короной, в центре головки изумруд в окружении мелких бриллиантиков. На бородке ещё три прямоугольных бриллианта.

– Камергерский! – ахнул отец.

Камер-юнкерам ключа не положено. Титулярные камергеры носят золотой, но без короны и камней. А вот полные камергеры… Может, и не зря от синицы титулярного камергера отказался, если на журавля полного камергера так сладко намекают.

В картонной папке со стола королевского кабинета нашлись документы на владение с планами ещё одного имения. Юмористы они, наши венценосные особы. Один Тихому Тихий Уголок дарит, другой, наоборот, Гремячий Поток. Малюсенькая такая лощинка в предгорье. Речушка с водопадом, из-за чего владение так и назвали. По реестру 620 десятин пахотной земли, но пшеницу здесь не выращивают. Как, впрочем, и рожь, овёс, гречиху… Какие там ещё зерновые есть? Скотину тоже, почитай, не держат, разве несколько тягловых лошадей имеется. Мне подарили царство садов. Из-за особенностей микроклимата и обилия воды остальное здесь выращивать не по-хозяйски.

С доходом весьма недурно выходит, за прошлый год случилось больше, чем от Тихого Уголка и Дубков, вместе взятых. Господского дома нет, зато есть винокуренный завод. Как понимаю, там гонят самогонку в промышленном масштабе. Основной доход от неё идёт. Вторая статья – сушёные фрукты. Винные сорта винограда у меня не держат, конкуренция большая, зато написано, что изюм слаще колониального.

Дом, полученный от суда, родители захотели осмотреть. Думают, что мне стоит туда переехать. С моим чином прилично одному, без родителей жить.

В разгар разговоров про мои пожалования к дому подъехала коляска. Из неё выскочил слуга в ливрее и постучал в дверь. Мама побледнела. Я её понимаю: на слуге цвета и герб рода аус Хансалов. Вестник довольно небрежно поклонился и протянул шкатулку.

– От деда вашего, Густава аус Хансала, приглашение на воскресный обед и подарок, – провозгласил курьер и значимо выделил: – Сто дукатов!

– Не знаю такого. А от незнакомцев подарков не принимаю, не нищий, чай. Поди прочь, любезный.

Таким афронтом я напрочь порвал шаблон гонца. Как можно отказаться от больших денег?

Практически вытолкнутый на улицу, он постоял у крыльца, затем посидел в коляске и только потом уехал. Мать прижалась ко мне и сказала только одно слово:

– Спасибо!

Отец просто пожал руку. Сегодня они получили компенсацию за прошлые годы обид.

Тина

– У тебя чутье, девочка. Вся в меня. Юноша действительно весьма интересный. Позавчера по личному приказу его величества ему послали наградной кинжал. Вчера дали камер-юнкера. Только сейчас сообщили, что сегодня был принят его величеством и даже, как записано в дежурном журнале, был приглашён на кофе.

– Ого! За что именно так жалуют, пап?

– Неясно. Явно за какое-то дело лично для королевской семьи. Но какое, никому не известно.

– Что про его звезду слышно?

– Пока ничего. К списку солдатских наград доступ затруднён. Учёт в полках ведут и выше подают только общей сводкой вместе с годовым отчётом.

– Раз камер-юнкер, то будет вхож на самый верх. Надо пробовать.

– Можно. Но как ты сможешь привлечь его внимание?

– Папа, поверь! Ты не хочешь знать, как Инга это сделает.

Инга

– Камер-юнкер! Он же вхож к самому государю! Чин девятого класса! Да сразу после гимназии! Да… Такое знакомство полезно. Наверняка его благородие изволит видеть многих генералов. С графьями и баронами знается. Ты дурёха, на тебя надежды нет. Тут пронырливая особа нужна. Скажи Тиночке, если она сведёт тебя с его благородием, ей будет подарок.

– А мне?

– Тебе тоже.

– Золотая булавка?

– Посмотрим. А уж если я сделаюсь коммерции советником, она другой подарок получит.

– При чём здесь она?

– Ты тоже не оплошай, брильянтовый гарнитур, который из заклада не выкупили, тебе отдам. Камер-юнкеру авансом перстень с изумрудом подарю и кое-что, чтобы его начальников умаслить. Чай, сразу к генералу не подкатишь… Кребер двадцать тысяч дукатов на благотворительность потратил, пока получил… Эх! Как же чин получить хочется! Я уж развернусь…

Марги

Стах Тихий приносил всё больше и больше дивидендов. Сегодня на Марги вышла девочка из Второй гимназии, подарила целый дукат всего лишь за рассказ о парне и адрес его жительства. Глупенькая дурочка! То, что она сама рассказала, стоило значительно дороже.

Заведение «Жёлтая роза» для любителей выпить кофе и съесть мороженое, но цены в кафе такие, что их может себе позволить только избранная публика. Разок-другой засветившись там, можно считать себя причисленным к золотой молодёжи. А Тихий не только держался как завсегдатай, но и был представлен самой принцессе!

Это делает недействительными старые расклады. Все простолюдинки идут от Тихого лесом, грустно похрюкивая в пути. Губерласки сильно пожалеют о своём поведении, а вот кое-кто… не будем показывать пальцами на семейство аус Хансалов в лице мелкого Лекра… сможет оценить такую информацию.

Фрида

– Потребовал к себе его величество?! Более чем странно!

– Папа, не забудь про орден и золотой кинжал. Опять же, дворцовый служитель камер-юнкером его величал.

– Просто не знаю, что и думать. Завтра наведу справки.

– Дорогой, я с директором говорила. Вчера этот выскочка де Вимент аудиенцию Тихому давал. Велено оценки за пропущенные экзамены по годовым выставить. Золотую медаль мальчику обещали.

– Что ты говоришь! Рядом со мной такие дела творятся, а я ни сном ни духом!

– А вы на него так…

– Только не начинай снова! Папа решит вопрос. Да, дорогой?

– Он сказал…

– Фрида, мы слышали, что он сказал. Ты нам раз двадцать его слова повторила, сложно было бы не услышать. И завтра оденься понаряднее. Первой не подходи, но так… невзначай… иногда… посматривай. Камер-юнкер в шестнадцать лет