Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Август

– Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. – Горка монет на столе росла. – Тридцать серебряных талеров. Получи и распишись.

– Я даже не знаю…

– Положено. Ты думаешь, тебе дали за то, что ты что-то новое нам сообщил? Нет. Всем нужно компенсировать затраченное время. Ты, почитай, весь день трудился, вспоминал, где что когда было, бумаги писал. А всякий труд, он непременно должен быть оплачен.

– Ну, если положено…

– Опять же, можешь гордиться – сам, лично, помимо отца первые деньги заработал. Может, не столь велика сумма, но и не так мала. Достойна для молодого человека. Ты вот к нам пришёл, про дела нехорошие повинился, так и мы к тебе со всей душой. Держи. Я тебе справку от лекаря выхлопотал. Написано: пациент писал сочинение в состоянии сильного нервического расстройства от переутомления при подготовке к экзамену. Приложишь к прошению в министерство и получишь разрешение на пересдачу.

– Премного благодарен, ваше благородие. Я как в кружок пойду, если что новое узнаю…

– А вот этого не надо! Знакомым скажешь, что папа за справку и за прошение заплатил. В кружок ни ногой. Обиделся ты на них. Пусть сами за тобой побегают, поуговаривают вернуться. Дескать, как болтать – все болтали, а как до дела – только ты решился правду в сочинении прописать. И непременно жалуйся, что отец много денег потратил. Ладушки?

– Ладно. А с надзором что?

– Снять никак нельзя. Твои бывшие приятели заподозрят. Походи пока, поотмечайся. Как экзамены сдашь, глядишь, классный чин получишь, вот и девица тобой вновь заинтересуется. Четырнадцатый класс, городской секретарь, а? При администрации порта? Хочется?

– Очень даже!

– Ну, коли будешь стараться, получишь, а пока лети домой, голубь ты наш сизокрылый.

Дверь за юношей закрылась, но охранитель продолжал доброжелательно улыбаться:

– Лети отсюда… крысёныш поганый…

Вошедший в комнату коллега спросил:

– Ну как?

– Сдал всё. Что видел, что слышал, даже что думал. Как серебро зазвенело, глазки заблестели, ладошки запотели, чуть слюна не закапала. И вроде будто не понял, что за предательство заплатили. Отколь такая жадность? Из богатых, чай!

– Ерунда или есть что серьёзное?

– Есть, как не быть. Я его внимание на иностранку перевёл, чтобы не понял, кто нас действительно интересует. Так он сам рассказал: фигурант к ним часто приходил и все разы приводил простолюдинок якобы с учительских курсов. Развратничали. Ну, знаешь: «Любовь должна быть свободна!» Так, небось, он не только к гимназистам этих лялей водил. Теперь имена девок знаем, ниточку потянем, покопаем.

– Про Тихого что сказал?

– То же, что и другие. Ботаник, толстячок, все вечера и выходные проводил в дядюшкиной аптеке. Никогда не дрался. Не то что против Короны, против учителей ни разу слова не сказал. Пытались приманить его в кружок. Как же, дворянин! Лестно охмурить такого. Так Тихий даже не понял, про что разговор. Сказал, на учёбу всё время уходит, заниматься дополнительно возможностей нет.

– Толстячок! Ну ладно торс, рубаху он не снимал, кулаки что ли его не видели? Но драться такому никак нельзя, с его подготовкой убьёт кого ненароком.

– Да… Дядюшка у него был матёрый зверь. Видать, старой закалки. Нам бы такого инструктора найти. Смотри, как племяша натаскал. И ведь никто даже не знал.

– Думаю, среди отставников много таких по своим гнёздам сидит. Вопрос: как их вытащить?

– Не! Болтунов много. Тех, кто что-то умеет, много. А вот наставников, почитай, нет. Вроде пьяница, мизантроп, к тому же еле концы с концами сводил. Аптека доходов не приносила, держал её только для форсу, жил на пенсион. Но вот поди ж ты! Такого парня выдрессировал!

– Да, паренёк неплох. Наши телохранители скинулись, ему корзину роз послали. Сам понимаешь, чуть не успел бы, головы полетели бы. А так ничего, отругали, наградные за месяц сняли, и только. Как говорят, из всякого свинства можно получить кусок ветчины. Вот и тут, может, объект хоть иногда головой думать начнёт. Она сбежала из дамской комнаты, теперь в смену добавили двух женщин на всякий случай, одна дворянка, другая простолюдинка. Никуда больше одну не отпустят.

– Пускай платят телохранителям наградные ежемесячно, но легавым быть куда спокойнее.

Тина и Инга

– Снимай.

– Я боюсь!

– Чего боишься? Никто не увидит. Снимай!

– Тин, а вдруг кто-нибудь узнает?

– Инга! Последний раз говорю! Снимай давай! Или я пошлю свои и буду сама.

– Ладно. Только мы никому не расскажем, да? А то так стыдно…

– Бери карандаш и пиши.

– Что писать? Имя?

– Чем меньше напишешь, тем больше он додумает. И никаких соплей. А остальное сама решай.

– Ты такая решительная…

– А как ты хочешь привлечь его внимание? Нас тут таких, богатых простолюдинок… Чтобы выделиться и заманить на разговор, нужны нестандартные решения! Или выйдешь замуж за купчишку и начнёшь рожать каждый год по младенцу, пока сама не станешь как колода? Адрес точный?

– Да. Я с девчонкой из их гимназии разговаривала. Там только и обсуждают, как его с экзамена во дворец вызвали.

Родители Терезы

– Дорогая, ты знаешь, я в гильдию заезжал. Просто ради любопытства спросил про юношу… Тихого… Мне даже копию ауры показали. Не положено, конечно, но не отказали. Впечатляет. Восьмой круг заклинаний уже может пользовать.

– Да? Сколько ему? Шестнадцать? И это практически без обучения? Перспективный мальчик. Очень!

– Ты знаешь, там с меня денег не берут, а одалживаться я не люблю, для приличия заплатил вроде как за прогноз.

– Какой прогноз?

– Ну… Генеалогический, по родовому древу… С Терезочкой… Только из любопытства… Нам мезальянс не нужен.

– Действительно, он дочке не пара. И что?

– Рождение неодарённых детей практически совсем невозможно. Вероятность же появления волшебников – восемьдесят шесть из ста, причём уровня магистра – сорок девять из ста.

– Забавно. Хорошо, что он нам не интересен в таком плане. Может, мы на завтра его к чаю пригласим?

Ночь

Спать не хочется совсем, наоборот, подъём сил и энергии. Закат в четверть одиннадцатого, завтрашний восход без четверти четыре, специально по календарю смотрел. Ночь совсем короткая. И так бездарно её терять? Ну уж нет! Надо проверить, какие возможности я получил, потренироваться в их использовании.

Переодеваюсь в вещи из дядиного сундука. Вроде нормально. Вооружаюсь. Наверное, в первую очередь стоит попробовать покидать метательные звёздочки – сюрикены. Перетекаю в состояние тени. Я бесплотен, эфемерен, неуловим. Узкая щель между порогом и дверью – достаточное расстояние для того, чтобы просочиться наружу. Пол, стена или потолок – всё едино, мне, двумерному, любые поверхности годятся