Искра Свободы 4 - Александр Нова

каждой из них приставь двух местных рабочих в качестве свидетелей и обыщи всё по второму кругу. На этот раз тщательно, заглянув в каждую щёлку. Также совместно с братом Мартином устрой опрос свидетелей.

Я повернулся к епископскому десятнику.

— Я могу рассчитывать на ваше содействие? Я понимаю, что не положено и разрешения от его преосвященства у меня нет, но, как вы видите, ситуация серьёзная.

Глава охраны посмотрел на стол, где ещё недавно лежал флакон, потом на протокол в руках Мартина. На лице его ясно читалось: выбирать ему уже почти не из чего. Откажется — завтра придётся объяснять, почему отказался помогать в вопиющем деле о запрещённых орденских зельях, что подозрительно. Согласится — останется честным свидетелем, исполнявшим долг.

— Постараюсь помочь, — наконец сказал он. — Но всё, что будет сделано, должно попасть в бумаги.

— Именно поэтому брат Мартин здесь, — ответил я. — Организуйте охрану периметра, чтобы рабочие до конца обыска и опроса не покинули территорию мыловарни.

Епископский шумно выдохнул — он явно ожидал какой-то неприятной задачи, а не такой простой работы почти по прямому профилю.

— Это можно, господин инквизитор, — ответил он, неправильно назвав мою должность. Но я уже привык, что как только доходит до дела, меня резко все начинают именовать «господином» и «инквизитором». Страх работал лучше любого официального назначения.

Следственные процедуры затянулись. Солнце перевалило за зенит, когда обыск мыловарни завершился, и брат Мартин аккуратно промокнул песком последние строки протоколов. Мы покинули мыловарню, и епископский десятник с видимым облегчением пожелал нам хорошей дороги. Что он думал на самом деле, без труда читалось на его лице, но я предпочёл не заметить.

Лис и Селена покинули наблюдательный пункт и присоединились к Мигелю. Все вместе мы прошли почти километр на север до развилки. Дорога после мыловарни казалась удивительно чистой: ни пара, ни крика рабочих, ни скрипа пера. Только пыль под сапогами и много мыслей, которые лучше не додумывать до конца.

— Здесь наши пути расходятся, брат Мигель. Ты со своими людьми и братом Ламбертом возвращаешься в храм. Я с Лисом и Селеной иду в Сен-Бернар, искать Гастона. Тебя взять с собой не могу, чтобы не спугнуть подозреваемого, — наши дальнейшие планы я прояснил вслух, чтобы разговор слышали подчинённые Мигеля.

— Как прикажете, агент, — спокойно ответил Мигель.

Поверил он мне или нет, меня волновало мало. Главное, что я отделался от лишних свидетелей.

— Твоя главная задача: сопроводить брата Ламберта в храм. Это важный свидетель. Никаких пыток и допросов, он должен остаться невредимым.

Говоря эти слова, я смотрел в холодные глаза Мигеля и видел там отражение понимания, что на самом деле должно произойти с братом Ламбертом. Приятного в этом было мало, но я успокаивал себя тем, что настоятель Этьен отдал приказ своему десятнику ещё в храме. Объяснить как-то иначе такую понятливость Мигеля я не мог.

— К вечеру весь Рошериль будет знать о произошедшем на мыловарне. А к завтрашнему вечеру — уже и весь Конфлюан, — продолжил я. — А через три дня дойдёт весть и до епископа. Я очень надеюсь к этому времени найти Гастона и допросить его. И если его связь с Морисом подтвердится…

Я сделал многозначительную паузу.

— То Мориса нужно будет брать. Поэтому через два дня ожидаю тебя с твоим десятком на поляне с ручьём, где стояли лагерем. Ждите нас неделю. Если не придём — возвращайтесь к настоятелю. «Амулет ментальной связи (F)» я оставлю у тебя, Мигель. На всякий случай.

— Отличный план, агент, — впервые с момента нашего знакомства десятник улыбнулся. — Очень надеюсь, что не станете «брать» визитария в одиночку, а привлечёте меня и моих ребят.

— Боюсь, в одиночку я этого сделать не смогу, так что не переживай, у тебя будет возможность проявить себя, — мотивация Мигеля мне была непонятна, так что я ответил нейтрально и размыто.

Мы пожали друг другу руки, и каждый пошёл своей дорогой. Я с отрядом — на северо-запад, в Сен-Бернар. А Мигель со своими людьми — на северо-восток, в храм настоятеля Этьена. Пыль на развилке скрыла следы обоих отрядов, будто дорога заранее отказывалась свидетельствовать, кто куда свернул и зачем.

К воротам частокола Сен-Бернара мы пришли далеко за полночь, и они, конечно же, были закрыты. К счастью, жетон с символом Инквизиции открывает любые двери. Калитку в защитном ограждении деревни — так точно.

Мы остановились в той самой таверне, где буквально месяц назад меня пытались пленить люди Арно. Хозяин узнал меня мгновенно, но промолчал. Хотя цену назвал невысокую. Я расплатился, и мы завалились спать.

* * *

Утром, сразу после завтрака, мы принялись опрашивать местных, не видел ли кто Гастона. Опрос, занявший полдня, дал отрицательный результат. Гастона никто не видел, о Гастоне никто не слышал, а если и слышал, то сразу забывал, стоило только показать жетон Инквизиции.

Другой реакции я и не ожидал. Зато к полудню у меня на руках было достаточно пустых ответов, чтобы любой писарь назвал это «проведённым розыском». К сожалению, этого всё ещё было недостаточно. Мне нужен был след. Не обязательно подлинный — достаточно такого, который выглядел бы правдоподобно в протоколе и объяснял, почему я двинулся за реку. Значит, след придётся организовать самому. Но, как известно, ложь лучше строить на реальных событиях. Поэтому я отправился к трактирщику.

Когда я подошёл к хозяину, его лицо почти не побледнело. Почти — потому что не изменится в лице рядом с инквизитором могли только мёртвые, очень глупые или очень важные. Трактирщик не относился ни к одной из этих категорий. Я выложил перед мужчиной лорен, но хозяин проигнорировал монету.

— Ходят слухи, что некто Гастон появлялся в Сен-Бернаре пару дней назад, покрутился здесь и уплыл на лодке в земли монстров, — заговорщицким тоном произнёс я, подвигая серебрушку к трактирщику.

— Ничего не слышал такого, господин инквизитор, — немного запинаясь, ответил хозяин.

Я выложил ещё две монеты и придвинул их к трактирщику.

— Может, хоть краем уха? Или видел кого-то похожего? — попытался я подтолкнуть хозяина к нужному ответу.

Трактирщик немного прищурился и ответил, как он считал, хитро и безопасно для себя:

— Так-то за реку постоянно кто-то плавает. Может, и был среди них похожий человек. Вам лучше у самих лодочников спросить, оно вернее будет, господин инквизитор.

— Спасибо за содействие.

Последние слова я произнёс нарочито громко. Несколько посетителей и постояльцев повернули ко мне головы. Чтобы сцена, где я плачу трактирщику за разговор, лучше отпечаталась в их головах, я пожал плечами и равнодушно добавил:

— Служба.

Я сел