Галя, у нас отмена! - Мия Соул

Его лицо в тенях было каменной маской, но я видела, как его глаза, острые, как лезвия, скользнули по нашей разношерстной компании, задержались на Ли Жу, на Линь Мо, на мне… и на остальных моих котах.

А за ними, в глубине переулка, маячили еще несколько темных фигур в стеганых куртках — его личные стражники, не такие показные, как дворцовая стража, но в сто раз более опасные.

Начинаю догадываться, это они за нами следили. Я, вообще, больше полагалась на канцлера. Какое с его стороны упущение. Никакой внутренней работы.

Я, следуя какому-то древнему инстинкту, попятилась назад и на полном ходу впечаталась в кого-то. В грудь запыхавшегося Жун Мао.

— Хозяйка, я всегда готов, но сейчас не к месту.

— Заткнись… пожалуйста.

Подняв голову, я встретилась взглядом с Суань Лином. Он стоял так близко, что я видела, как дрогнула тонкая мышца на его скуле. В его темных глазах бушевал ураган.

— Принцесса Гао Лань? — произнес он тихо, и это мое имя прозвучало громче любого крика. — Или, простите, кого я сейчас вижу перед собой?

В этот момент из ароматного дома вывалилась группа стражников Суань Хуа. Они выглядели растерянными и злыми. Увидев наше столпотворение, а особенно высокую фигуру Суань Лина, они замерли в нерешительности.

Чжэн Фэй, не дожидаясь приказа, сделал полшага вперед.

— Эти люди прибыли с нами, — сказал он своим ледяным, не допускающим возражений тоном. — Императорское ведомство наказаний проводит операцию. Вы ищете других. Отойдите.

Стражники переглянулись. Авторитет главы ведомства наказаний перевесил их растерянность. Они неохотно отступили, бросая на нас подозрительные взгляды, и начали обыскивать соседние переулки.

Пока длилась эта немая сцена, я наконец перевела дух и окинула взглядом своих подельников.

Жун Мао и Тай Фэн стояли, стараясь выглядеть невинно, но на их лицах, шеях, на темной ткани курток… Это было невозможно скрыть при лунном свете. Розовые, алые, персиковые отпечатки. Следы от губ. Много следов. Выглядело так, будто их атаковал отряд разъяренных бабочек, вооруженных помадой. Даже на ухе Тай Фэна красовалось малиновое пятно в форме сердечка. Я почувствовала, как по моим щекам разливается жгучий румянец стыда. Вот же, блин, извращенцы! Пока я спасала искусство и оглушала принцев, они… они…

Суань Лин, проследив за моим взглядом, тоже обратил внимание на это живописное зрелище. Его бровь медленно поползла вверх. В глазах Чжэн Фэя мелькнула искорка чего-то, что у обычных людей могло бы сойти за сардоническую усмешку.

— Объясните, — начал Суань Лин, и его голос был тише шелеста бумаги, но от этого не менее опасным. — Почему моя… почему принцесса Гао Лань, ее служанка и двое ее слуг, которые должны быть в усадьбе, находятся здесь, в этом районе, в мужской одежде, в компании известного художника-гедониста, и выглядят так, будто только что участвовали в разгроме публичного дома?

Линь Мо, казалось, нашел в этой ситуации новую порцию вдохновения. Он приоткрыл рот, вероятно, чтобы выдать какую-нибудь витиеватую ложь, но я его опередила.

Мой мозг, перегруженный адреналином, выдал самое идиотское и самое спасительное решение. Я не стала оправдываться. Я пошла в контратаку.

— Ой, принц, — взвизгнула я своим самым писклявым, неестественным «юношеским» голосом и со всей силы ткнула его кулаком в бок, чуть ниже ребер. — Это сон.

Он даже не охнул. Он просто выдохнул больше воздуха, чем обычно, и его бесстрастное выражение на миг сменилось чистым, неподдельным шоком. Он смотрел на меня, как на внезапно заговорившую и напавшую мебель.

Этого мига хватило Ли Жу. Она, словно эхо, повторила мой жест, ударив кулачком в бок Чжэн Фэя. Тот даже не пошатнулся, но его каменное лицо исказила гримаса крайнего изумления. Он посмотрел на Ли Жу так, будто та только что выростила у себя второй хвост.

— Бежим! — заорала я уже своим обычным голосом и, подхватив за руку ошалевшего Линь Мо, рванула в противоположную от стражников Суань Хуа сторону.

Мои коты, не раздумывая, ринулись за мной. Мы неслись по темным переулкам, как стая перепуганных крыс, оставив позади двух, одних из самых могущественных мужчин империи, стоящих в полном недоумении посреди ночи и женских отпечатков на одежде.

— Сон? Вы в своем уме? — верещал Линь Мо.

— А были идеи лучше? — проорала я.

— И куда мы несемся? В таверну? — задыхался Жун Мао, бежавший рядом как ни в чем не бывало.

— Нет! Ты что. Туда сразу придут. Бежим в усадьбу. Быстрее.

Мы летели, как призраки, петляя и сбивая с толку возможных преследователей. Сердце колотилось так, что казалось, выскочит через горло. Я очень боялась, что принц или глава ведомства наказаний нас нагонят.

Наконец, задыхаясь, мы подбежали к задней стене нашей усадьбы. Та самая стена.

— Тай Фэн, Жун Мао, — простонала я.

Они кивнули, схватили Линь Мо под руки и, легко взметнувшись, перекинули его через стену. Послышался глухой удар и тихое «Ой, моя палитра…». Потом они помогли мне и Ли Жу. Мы свалились в знакомый двор, теперь уже как в убежище.

Мы стояли, опираясь о стены, переводя дух. Линь Мо отряхивал свой теперь уже окончательно испорченный халат, с интересом разглядывая усадьбу.

— Не хочу спрашивать подробности. — Высказался Жун Мао, кивнув на художника, показывая на него пальцем, словно на диковинную зверушку. — Он новый? Откуда? Зачем?

— Это Линь Мо, — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. — Наш художник. Теперь наш новый сотрудник. Введи его в курс дел нашей фирмы, Жун Мао.

Рыжик окинул Линь Мо оценивающим взглядом, смерил его с ног до головы, остановившись на белых волосах.

— Линь Мо… — протянул он. — Ну, Леха по-нашему. — Он хлопнул ошеломленного художника по плечу. — Леха, беги.

— Рыжик, я же припомню, — многообещающе выдохнула я.

К счастью, Жун Мао, а то у меня прямо было настроение припомнить, не заострял на этом внимание. Мы пробрались в покои без приключений. Прислуга спала. Мы заперлись.

Линь Мо все еще в каком-то восторженном ступоре устроился в углу на циновке, бормоча что-то о «новых текстурах грязи» и «прелести бегства».

Парней я проводила, всучив им Линь Мо. Ли Жу, дрожа, залезла под одеяло.

Я же сидела на краю кровати, глядя в темноту. Перед глазами стояло лицо Суань Лина. Не яростное, не грозное. Шокированное, ошеломленное.

Он назвал меня «принцессой». Он точно разобрался